Его грязные слова творят со мной что-то странное: внутри всё сжимается и горит одновременно. Я чувствую пустоту, когда моя киска сжимается вокруг пустоты.
Наблюдая за тем, как его рот опускается на меня. Как он забрасывает мою ногу к себе на плечо. Задыхаюсь, когда чувствую, как его влажный язык проникает между половых губ, направляясь прямо к клитору. У меня вырывается стон, и я не могу сдержаться.
Язык Давида продолжает исследовать меня и опускается ниже. Он вводит в меня свой язык и указательный палец. Ощущение полноты распирает меня, и я хватаю его за голову. Сжимая в руках его волосы, насаживаясь на его язык и пальцы.
— О, Боже… Боже… Господи, — словно в бреду, повторяю имя Бога.
Он вводит и выводит из меня пальцы, языком обводит мой клитор, оставляет укусы на моих бедрах. Он трахает меня своим языком. Мои бедра двигаются в такт с ним. Я больше не контролирую свое тело. Это все он.
Двумя руками он раскрывает меня широко, большим пальцем он давит на мой анус, а языком вырывается в киску. Ощущение так много, они переполняют меня. Чувствую, как в животе все закручивается в тугую спираль. Он доводит меня до исступления. Я не могу. Это уже слишком.
— Давид, — стону, вцепившись пальцами в его волосы.
— Кончи мне на лицо, Дилара, — слышу его голос. — Задуши меня своими бедрами. Сделай это, — приказывает он.
Мои ноги начинают дрожать, а покалывание усиливается. Все мои мышцы напрягаются, когда жар разливается по всему моему телу, вырываясь наружу. Выкрикиваю его имя, когда оргазм охватывает меня целиком. Перед глазами всё плывет, мои кости словно стали желе, медленно опускаюсь на стол, обессиленная после оргазма.
Давид последний раз целует мои половые губы, прежде чем поднять головы из под меня, и улыбается, довольный. Его губы блестит от моей смазки, и он облизывает их.
— Один уже есть.
Глава 24. Давид
Этим вечером я планирую оставить Дилару себя, уставшей от оргазмов, которые я дарю ей. Чтобы она неделю не могла ходить, не вспомнив о том, как брала мой член, как хорошая девочка. Я собираюсь наполнить её своим семенем, чтобы они стекали по её бедрам.
Я поднимаю её на руки, и переношу в свою комнату.
Комната встречает нас привычной пустотой.
Ничего лишнего — большая кровать, белое постельное бельё, аккуратно заправленное, будто здесь никто не спит. На тумбочке — только часы и бутылка воды. Ни фотографий, ни книг, ни следов жизни.
Я не собирался оставаться здесь надолго, поэтому не приносил ничего своего.
Белые стены, холодный свет, ровные линии — всё временно. Даже я сам.
Медленно опускаю свою ношу на центр кровати. На Диларе только бюстгальтер, а внизу она обнажена. Между ног завитка темных волос, скрывают её мокрую киску от моих глаз. Но я и так знаю, какая она розовая, мокрая и вкусная.
Завожу руку ей на спину, и снимаю последний предмет одежды. Бросаю в угол, пока сам залипаю на пышные груди. Они немного увеличились, а соски стали темно-коричневыми.
Поднимаю руку и сжимаю её грудь. На соске выступает капля чего-то белого — кажется, это молоко. С минуту зачарованно смотрю, как ещё молоко вытекает из её груди, оставляют след на её шелковистой коже.
— Давид…
В её голосе — мольба, смущение.
Я не думаю, опускаю голову, и ловлю языком следующую каплю. Дилара издает гортанный стон. Её пальцы вплетается в мои волосы, ноготки царапает кожу головы. Я щиплю, кусаю её за грудь, наказывая и поощряя. Упираюсь предплечьями над ней, толкаюсь членом в её жар.
Пока она вся обнаженная лежит подо мной, в моих руках, я даже рубашку не снял.
— Я хочу коснуться тебя, — шепчет она, дрожащими пальцами возиться с пуговицами.
С хлопком отпускаю её грудь. Поднимаюсь и быстро избавляюсь от всей одежды. Последним летит мои носки. И вот я, стою перед ней обнаженный, член стоя аплодирует ей.
Мне нужно оказаться в ней. Хочу, чтобы её тугая киска задушила мой член.
Я беру себя в руку, сжимаю крепко, а другой рукой развожу её бедра широко. Направляю себя к её мокрой киске. Хочу вонзиться в неё, брать её жестоко.
— Подожди, — Дилара упирается рукой в мой живот, приподнимается, чтобы заглянуть мне в глаза.
— Что? Что-то не так?
— Защита, — я хмурюсь, не понимая её. Раньше мы могли трахаться и без защиты, в чем сейчас проблема?
Думаю, мое замешательство очевидно, когда она отвечает на мои невысказанные вопросы.
— Больше не собираюсь рисковать тем, что могу забеременеть от тебя.