Её слова обрушиваются на меня, как ведро ледяной воды. На секунду перестаю дышать. Всё внутри сжимается, будто кто-то сжал сердце кулаком. Забеременеть от меня — значит, она думала об этом. Боялась этого. Боялась меня.
Холод проходит по позвоночнику, как разряд тока. Хочу что-то сказать, оправдаться, но слова застревают в горле. Почему от других она не боялась? Почему только я — риск? Что я сделал, чтобы стать для неё страхом?
— Дилара, — мой голос полон боли.
Она качает головой, словно не позволяет себе быть мягкой.
Сексуальное напряжение, витавшее между нами минуту назад, растворилось, как дым.
— Я сказала! — я больше не собираюсь рисковать беременностью!
Чертыхнувшись, я встаю с неё.
— У меня нет презерватива, — руками прохожусь по волосам. Хочется их рвать. — Я не думал… я не ношу с собой их… — Снова чертыхаюсь. Зачем объясняюсь, если она всё равно мне не поверит?
— У меня есть, — она поднимает на мне свои глаза. Обнаженная, мокрая и жаждущая меня.
Я не спрашиваю, откуда у неё презерватив. Почему она носит их с собой. Планировала ли она использовать их сегодня со мной или были ли у неё другие планы. Мне всё это не интересно.
Должно быть.
Я отключаю ненужные мысли, отсекаю их. Дилара говорит, где искать, и вернувшись с презервативом, я быстро надеваю его. Не позволяю себе больше думать. Подтягиваю Дилару к краю кровати, устраиваюсь у изножья кровати — и вырываюсь в неё одним стремительным толчком.
И я словно наказываю нас обоих. Мои толчки жёсткие, быстрые, будто в них вся злость и боль, что копились между нами. Одной рукой крепко сжимаю её бёдра, другой вплетаюсь в волосы, заставляя её запрокинуть голову. Вгрызаюсь в её губы, кусаю, целую. Движения моего языка сливаются с ритмом бёдер — мы одно целое, одно безумие.
Хочу только одного — поглотить её всю, без остатка. Не могу насытиться.
Сжимаю пальцы на её теле, но мне всё мало. Целую — но этого мало. Дышу — и задыхаюсь, когда трахаю её, пока я в неё. И мне всё равно мало.
Обезумел ли я? Безумен ли я в своей страсти? Пугаю ли я её?
Может быть. И, если честно, мне всё равно.
Я жил без неё всё эти два года, мечтая хотя бы мельком увидеть. Мечтая, чтобы она появилась в моей жизни. А когда появилась, мечтал, чтобы она просто улыбнулась мне. А потом захотел большего. Всё большего. И это пугает. Это не я. Я не был таким. Рядом с ней я другой. И этот другой пугает меня.
Я уже не я. Я — кто-то новый, чужой, но будто настоящий. Это как если бы я наконец вернулся домой.
И в этот момент молнией пронзает мысль — она мой дом.
Когда она кончает на моём члене, я падаю на неё, успеваю подставить руку, чтобы не придавить.
Мы ещё далеко не закончили.
Глава 25
Уже под утро я окончательно перестаю бороться со сном. Он не приходит. Я просто лежу и смотрю на неё.
Свет из окна мягко касается её лица, делает его спокойным, почти тихим… таким, каким я давно его не видел. И от этого спокойствия мне становится тревожно, будто оно — не про покой, а про прощание.
Я запоминаю каждую линию, каждый вдох. То, как поднимается и опускается её грудь при каждой дыхании. Как она мило морщит нос даже во сне. Как растрепались её шелковистые волосы, которые я сжимал всю ночь.
Во сне Дилара выглядит умиротворённой и не такой колючей, как при свете дня. И если бы у меня под рукой был телефон, я бы не задумываясь сделал её фотографию.
Подняв руку, убираю прядь волос с её лица. И тут она начинает шевелиться, медленно открывает глаза, окидывая меня сонным взглядом. На губах появляется слабая улыбка, которая тут же стирается, когда она фокусирует взгляд на меня. И я вижу, как что-то в них закрывается.
Как будто между нами встала невидимая стена, которую я даже не заметил.
Она быстро окидывает комнату беглым взглядом, натягивая простыню до подбородка.
— Который час? — её голос заспанный, хриплый. Она не смотрит на меня, взгляд беглый, словно если она посмотрит на меня, она передумает.
— У нас еще есть время, — говорю ей, накрывая её руку на простыне.
Если она дала мне всего лишь одну ночь, я готов воспользоваться ею по полной, если это позволит мне выиграть время.
Я жаден до её взгляда. До её касаний. До её рук на моем теле.
— Д-Давид… — наконец, она смотрит на меня, в её взгляде желание и еще что-то, что я не могу прочитать.
Я накрываю её губы своим, обрывая все её протесты. Я не хочу ничего слышать. Не хочу, чтобы она ушла.