Тихо подступаю к столу, где сидит несколько мужчин, которые ведут светские беседы. Мягкие ковры заглушают мои шаги, но мужчины уже знают, что я здесь. Когда я ставила пустые стаканы на стол, они звякнули.
— Дальше мы сами, — грубая мужская рука останавливает мои действия. Голос мужчины был грубым и низким. Подняв голову, увидела перед собой красивую мужчину. Волевой подбородок покрытие густой бородой, карие глаза, темные волосы. На мужчине была черная рубашка, рукава, которая закатана до локтей, выставлял на обозрение руку с чернилами. Я сглотнула, и перевела взгляд на мужчину, который наблюдал за мной. На губах играла понимающая ухмылка. Поняв, что меня застукали за подглядыванием, почувствовала, как щеки охватывает жар от смущения.
— Извините, — развернувшись, я сделала только шаг к двери, когда за спиной услышала знакомый мужской смех. Остановившись, я обернулась и в темноте увидела его. Это несомненно был Давид. Мой Давид. В окружении мужчин.
Я застыла на меня от внезапной встречи с любимым. Когда я собиралась на эту работу, не думала, что встречу его здесь. Не то, чтобы он не имел право быть здесь или что-то еще. Но это было неожиданная встреча.
Пока я стояла там, как статуя, я не услышала, как открылась дверь и в комнату кто-то вошел.
— А ты что здесь делаешь? — высокий женский голос раздался рядом, выводя меня из оцепенения. Повернув голосу к говорящему человеку, увидела перед собой недовольное лицо Галины Антоновны.
Она тоже здесь? Пронеслась мысль в моей голове. И тут все звуки разом исчезли, разговоры остановились, как и смех Давида. И теперь я чувствовала, как все обратили на нас свое внимания.
— Что там, Галина? — это был голос Давида.
— Ты с ней знакома, Антоновна? — кажется, это голос мужчины с чернилами на руках.
— Да, — когда она улыбнулась, я почувствовала себя плохо. Не знаю, может это было шестое чувство или интуиция, называйте, как хотите, но я знала, что она что-то задумала. — Она работает горничной у Давида Львовича.
— Что? — потрясенный голос Давида прорезал воздух в комнате, а потом услышала какой-то шум за спиной, пока испепеляла женщину перед собой взглядом. — Лара? — вздохнул он, коснувшись рукой моих плеч, и развернул меня к себе лицом.
— Привет, — тихо сказала я, не зная, куда деть глаза от стыда. Я не хотела, чтобы он или его друзья видели меня в таком состоянии. Не то, чтобы я стыдилась, ведь я не делаю ничего стыдного. Но это чувство, я не могу объяснить даже самой себе. — Ты здесь, — кто-нибудь, пожалуйста, заткните меня.
Давид хмуро оглядел меня, пока его взгляд не наткнулся на бейджик, которое я прикрепила на груди. Вспомнив, что там совсем не мое имя, закрыла руками.
— Мы будем что-то заказывать? — Галина обходит нас, и встает перед мужчинами, привлекая их внимания к себе. Я должна все записать, но не могу отвести глаза от Давида. Мне кажется, он разочаровался от меня.
Я заставляю себя отвести глаза, отойти от Гордея. Надеваю свой панцирь, чтобы отгородиться от него. От боли. Вытащив из кармана свой телефон, открываю заметки, и готовлюсь все записать. Не думаю, что за спиной, как вкопанный, стоит Давид. И стараюсь не замечать, как пристальный взгляд незнакомца.
— Гордей, а могу ли я занять на день твою прекрасную служанку? — Я резко поднимаю голову, отчего слышу хруст, и смотрю на мужчину раскрыв рот. Но он смотрит не на меня, а на Давида, который оказывается рядом со мной. Пока все опять замолкают, и смотрит на двух мужчин, Давид берет из моей руки мой телефон, а потом и мою трясущую руку.
— Дилара не служанка, — он игнорирует своего друга, и смотрит на Галину, которая стоит и неодобрительно смотрит на нас.
— Дилара, значит, — хмыкает один из мужчин, который до этого молчал.
— Галина, попроси администратора, чтобы тот отправил к нам другого официанта. — Давид убирает мой телефон к себе на карман, а потом тащит меня из комнаты. Я не сопротивляюсь, потому что немного обескуражена и не знаю, что делать. Гордей выглядит разозленным.
Когда мы спускаемся вниз, нас ловит Макс. Его взгляд пробегает с меня на Давида, потом обратно. На губах улыбка, но я вижу, как он волнуется.
— Давид Львович, чем могу помочь? Она, — Макс смотрит на меня, потом на наши сцепленные руки. — Что-то сделала не так? Мы можем…