До свадьбы мы больше не виделись. Отчим запрещал мне даже просто звонить Руслану. Я бы и не стала звонить, но он отобрал у меня телефон со словами: «Кто знает, какую глупость ты можешь совершить. Испортишь еще мое возвышение. Благодаря этой свадьбе я выйду на такой уровень… Ох, Катька, пригодилась же ты все-таки».
Мне было противно от его слов, но я ничего не могла поделать, я его боялась. Когда мне было пять лет, мой отец умер. Он был обычным строителем и на очередной стройке, делая крышу, упал насмерть. Мама всегда была ветреной, и после смерти отца, не успев пройти и года, она привела к нам Геннадия Аристарховича. Она была беременна, и они быстро поженились. Вот тогда и закончились мои счастливые дни.
Отчим начал контролировать меня во всем: как я ем, как хожу, как учусь, с кем общаюсь. К окончанию школы у меня не осталось друзей. Везде я ходила с охранником и водителем в одном лице. Я выросла зажатой в угол девочкой.
Была только одна радость — Слава. Мама родила его, но особо внимания ему не уделяла, зато я могла целыми днями возиться с ним. Он стал моей жизнью.
Пока меня не выдали замуж.
Свадьба с Русланом прошла, словно в тумане. Я боялась предстоящей ночи. Да я всего боялась. Но были те, кто поддерживал меня: Слава и брат Руслана, Артем.
В Артеме я увидела себя, только у него была небольшая свобода, но не было любви от родных. Я приняла его как своего брата. Артем и Слава очень сдружились и начали общаться.
Свекровь встретила меня не очень приветливо:
— Привел на мою голову бестолковую дуру. Чего можно ожидать от этой дикарки?
Руслан, мой муж, попытался защитить меня:
— Мама, прекрати. Катя — моя жена, будь добра быть с ней вежливой. Катя, чувствуй себя как дома.
Как дома? Все четыре года, что я жила с Русланом, чувствовала себя как в тюрьме. Как будто из одной клетки попала в другую.
Мы были мужем и женой, но жили как соседи. Он рано уходил на работу и возвращался поздно вечером. Ночью мы выполняли супружеский долг без каких-либо ласк. В выходные и праздники он тоже работал. Иногда брал меня с собой на ужины, а после того как узнал о моей беременности, перестал выводить в свет.
На годовщину свадьбы или рождение дочки он дарил мне украшения. Но что мне с ними делать? Дома надевать? Или носить в поликлинику?
Когда родился Даня, свекровь сразу сказала, что это не их малыш. Руслан устало закатил глаза и, сказав маме: «Не начинай, мам», ушел работать.
Полгода слышала от нее: «Не наш мальчик». А потом был тест-ДНК.
До сих пор помню тот день.
С Даниэлем я вернулась в дом отчима, где меня встретил Слава. Надеялась найти в этом доме поддержку. Но вместо этого получила нож в спину от родной матери.
Что-то увлеклась воспоминаниями, пора бы уже детей готовить ко сну.
Всю ночь вертелась в кровати, но так и не уснула. Слова Зинаиды Петровны о том, что Руслан придет ни свет ни заря, не дали спокойно уснуть. С одной стороны, можно даже поверить в то, что он припрется сюда так рано. А с другой, зачем ему это? Тем более в такую рань. Я ведь никуда не сбегаю, чтобы стоять и караулить меня.
В пять утра, не выдержав, спустилась на кухню. Возьму лучше кофе и пойду дожидаться этого демона в саду. На лестнице столкнулась с бабулей.
— Ты куда в таком виде собралась? — шикнула на меня, схватив за руку. Я была в очень даже милой пижамке с котиками.
— Что не так с моим видом? Предлагаете и дома носить костюм и каблуки?
— Сейчас как дам по шее, — потрясла кулаком перед лицом. — Быстро пошла переоделась во что-нибудь красивое.
— Вы серьезно? В пять утра?
— Молча развернулась и пошла.
— А-а-а, когда же я вернусь к себе.
— Не ной. Марш в комнату.
— Вы не бабуля, а Гитлер в юбке!
— Зато в юбке. А не как ты в пижамах.
Вернулась и со злостью стянув пижаму, натянула на себя джинсы и кофточку с открытым плечом. Пусть только попробует развернуть меня назад, уеду!
С опаской я спускалась по лестнице, ожидая увидеть Зинаиду Петровну за любым углом. Она могла появиться откуда угодно, словно черт из табакерки. К счастью, я беспрепятственно добралась до кухни и быстро закрыла за собой дверь.