— Но ведь ты сама сказала маме, что терпеть не можешь, когда я улыбаюсь! — Я все больше запутываюсь. Моя мама говорила мне одно, а Кате — другое?
— Я никогда ничего такого не говорила.
— Но ты же хотела переехать в другую комнату.
— Кто тебе это сказал? Я?
— Нет, ты сказала маме… — Я замираю, понимая, что она права. Она никогда не говорила мне вслух, чего она хочет. Все, что я знал, я слышал от матери.
— Опять мама. Забавно, да? Ладно, со мной ты обращался так, я для тебя чужой человек. Но почему ты так жесток со своим братом? В чем он виноват перед тобой?
— О чем ты говоришь? Артем — мой младший брат, и я его люблю. Я делаю для него все. Даже купил ему спортивную машину, какую он хотел, но он вернул ее в салон.
— Купил машину? Ха-ха-ха, — она звонко смеется и сбрасывает мои руки со своих плеч. — Поэтому, наверное, твой брат живет на твои карманные деньги.
— Маленькие? По-твоему сотка в месяц, это мелочь? Да еще и просит иногда сверху. И я, заметь, ни разу не отказал!
— Не ври! Ты даешь ему только двадцать тысяч! Он выживает на эти деньги!
— Да быть такого не может. Я отправляю ему на карту каждый месяц сотку!
— На карту? На карту которую ты отобрал? Умно.
— Отобрал? — все больше и больше удивляюсь тому что несет моя жена. Да я бы руку себе отрезал, но не стал бы отбирать у брата карту.
— Не отбирал? — прищурилась она.
— Нет. Зачем мне это делать?
— Затем, чтобы наказать его?
— Наказать? За что?
— За то что не слушается маму. За то, что сбежал из дома к бабушке. Ты же ему теперь и двадцать тысяч не даешь.
— Какого хрена ты тут несешь? Я никогда не наказывал брата. Да я даже не знал что он из дома убегает! Мама всегда говорила что он то с друзьями, то еще где-то шляется. Вечно пьяный приходит домой. Да, она не раз просила уменьшить ему карманные расходы, но я никогда не слушал ее. Артем мой единственный брат. Младший брат, которому я позволил жить так, как ему хочется. Хочет гулять, пить с друзьями? Пусть. Зато у него будет детство и молодость. Будет что вспоминать. Не то что мне.
— То есть ты никогда ничего не запрещал брату?
— Нет! Я вообще не понимаю что за ересь ты тут несешь.
— Вот же… Слов нет. Твоя мать та еще конченая дрянь! — выплюнула она и тут уже я разозлился.
— Не оскорбляй мою мать! Она может и не идеал, но она моя мать.
— Я открою тебе лицо твоей матери. Даже сейчас, разговаривая со мной ты так и не понял чьих рук все это. Ты все еще уверен в преданности своей матери.
— Катя, не смей трогать маму. Она не имеет никакого отношения к нашим отношениям,— приблизился к ней и навис.
— Посмотрим. Я докажу тебе, что твоя мать, последняя дрянь, которая всю жизнь водила тебя за нос. Вот увидишь.
— Катя!
— Отойди. Не хочу больше говорить с таким ослом, как ты!
— Ты переходишь все границы дозволенного! — с рыком прижал ее к стене — Перестала понимать что тебе можно говорить, а что нет.
— Ты мне не указчик, чтобы говорить, что мне делать и что говорить. Я всегда считала твою мать неприятной женщиной, и мое мнение не изменится. А ты… ты просто слепой глупец! — в ее глазах вызов, подбородок вздернут, обнаженные плечи и шея, каштановые волосы, рассыпавшиеся по плечам, и манящие губы.