Это... это не имеет значения, - проносится ответ у меня в голове. - Я... я должна была быть более внимательной.
Полицейские кивают.
– Мы понимаем, но что по вашему говорят факты? - насмехающимся тоном произносит гаишник.
– Факты говорят о том, что у Аси Николаевны стаж вождения более пятнадцати лет. За все это время ни единой аварии, ни одного ДТП с её участием.
Я чувствую, как мое сердце колотится от того, как этот седовласый мужчина защищает меня.
– До этого дня, - скептически произносит второй сотрудник.
– И так, господа, вернемся к нашему делу, - деловито подмечает юрист.
– Конечно. По какой причине Ася Николаевна свернула с основной дороги в сторону зеленой изгороди?
Только я собираюсь ответить, что пыталась избежать столкновения, как Николай вновь вступается:
– Потеряла управление. Так и запишите.
– То есть проблем с пострадавшей не было? - оба полицейских выжидательно на меня смотрят.
Я отвечаю заученной фразой:
– Нет, у нас не было проблем, - отвечаю я.
– Мы также хотим знать, не было ли у вас каких-либо проблем с вашим мужем?
Я чувствую, как мое лицо горит от стыда.
– Мы... мы поругались, - отвечаю я.
– И это абсолютно не ваше дело, - подмечает Николай.
Полицейские тушуются на мгновение.
– По какому праву вы так раз… - мужчина не успевает закончить свою фразу, потому что напарник положил ему руку на плечо и предостерегающе покачал головой.
– Ваш защитник уже сказал, но нам нужно получить подтверждение лично. Не было ли у вас каких-либо проблем с алкоголем или наркотиками?
– Нет, у меня не было проблем с алкоголем, наркотиками, таблетками и тому подобным, - отвечаю я, максимально сосредотачиваясь на ответе.
“Ничего лишнего!” - именно так сказал мне Николай на улице. Выжидательно смотрю на юриста и тот кивает головой, как бы высказывая мне свою поддержку.
– Где сейчас Павел Валерьевич?
Уехал он с этой Лизонькой. Куда же еще он делся? Мало было унизить меня, переспав на свадьбе подруги с её младшей сестрой, так теперь еще и всем присутствующим решил показать, кто для него важнее.
– Он прибудет позже, - коротко отвечает Николай.
Конечно, позже. Как только убедиться, что с его дражайшей девчонкой все в порядке. У меня дёргается губа при одной только мысли о том, как мой муж нежно держит Лизу за руку. Вот только сотрудник полиции уж как-то слишком подозрительно смотрит на меня.
– Что ж, тогда мы хотели бы знать, вы будете присутствовать на медицинском освидетельствовании?
– Непременно.
Мне дают подписать кучу объяснений, схем, бумаг. Все это сливается в черные пятна на белом фоне и в какой-то момент, слова просто утрачивают свой смысл. Как если повторять что-то тысячу раз, то начинает казаться, что ты говоришь на иностранном языке. Так и сейчас: буквы вижу, но не могу прочитать. Юрист передает мне бумагу за бумагой только после того, как сам ознакамливается и внимательно вчитывается. При этом периодически делает замечания и требует, не просит!, чтобы его правки внесли в бумаги. И ведь сотрудники подчиняются.
У меня вообще создалось впечатление, что в плане правовой грамотности у Николая огромная фора. Странно, мне казалось, что должно быть наоборот. Но я очень рада, что знающий человек на моей стороне.
Мне также разъясняют, что как только станет известно, что именно с Лизой, какие последствия для здоровья я ей принесла, будет решен вопрос с привлечением меня к ответственности. Наилучший исход - административный штраф.
На это, к сожалению, я даже не надеюсь. Судя по тому, как Лиза кричала и корчилась от боли, мне светит уголовка. А это тюрьма вплоть до трех лет. Это получается, Илюша пойдет в школу и я застану этот момент за решеткой? Пока будет идти следствие, суды, разбирательства. И хорошо в таком варианте одно: лишь бы они не решили, что я сделала все умышленно.