Выйдя из душа, я заворачиваюсь в халат и иду на кухню. Мне нужно выпить воды, а еще лучше, принять снотворного. В голове крутятся мысли, одна страшнее другой. И я не хочу продолжать всю ночь прокручивать их у себя в голове.
Перед входом в кухню, сталкиваюсь с Василисой нос к носу. Она сонная, взъерошенная, в пижаме с мишками. Ее вид немного согревает мое измученное сердце.
– Мам, - невидящим взглядом смотрит на меня. – Вы давно вернулись?
- Мы... - я запинаюсь, не зная, что сказать. Как объяснить ребенку то, чего я сама не понимаю? Все, что с нами произошло. Как подготовить её к тому, что скоро её маму, вероятнее всего, посадят. - Совсем недавно, - даю короткий ответ, решая отложить тяжелый разговор на неопределенный срок.
Вася внимательно смотрит на меня. Несмотря на сонливость, в ее глазах я вижу беспокойство. Она всегда была чутким ребенком, и сейчас я боюсь, что она считает мое состояние.
– Мам, все хорошо? - спрашивает она, и в ее голосе слышится тревога.
Я пытаюсь улыбнуться, но улыбка выходит кривой. Чувствую, как к горлу подкатывает ком.
– Конечно, милая. Просто устала. Ты чего не спишь?
Вася не выглядит убежденной. Она подходит ближе и обнимает меня. Я чувствую тепло ее тела, и это заставляет меня еще острее ощутить холодность Паши.
– Мам, ты какая-то странная сегодня, - говорит она. - Что-то случилось?
Я глажу ее по голове, пытаясь найти правильные слова. Как объяснить ребенку, что мир взрослых полон боли и предательства?
– Ничего страшного, солнышко. Просто был тяжелый день.
Вася отстраняется и смотрит мне в глаза. Ее взгляд не по годам серьезный.
– У тети Кати что-то случилось?
– Малыш, говорю же, все нормально, - тихо шепчу, пожимая плечами.
– Это из-за папы? - спрашивает тихо.
Я застываю, словно меня огрели чем-то тяжелым по голове. Откуда она знает? Что она видела? Что слышала? Страх сковывает меня, и я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Что если кто-то уже сообщил о том, что Лиза попала в больницу? Что если кто-то звонил?
- Почему ты так думаешь? - осторожно спрашиваю я, пытаясь скрыть волнение.
Вася пожимает плечами.
- Не знаю. Просто... вы какие-то странные в последнее время. Папа часто уезжает, ты грустная... - она замолкает на секунду, а потом добавляет, - Он тоже какой-то напряженный. Сидит в большой комнате, уткнувшись в телефон.
Я чувствую, как сердце сжимается. Я думала, что мне удастся скрыть все от Васи. Но дети видят. Все чувствуют. От этого становится еще больнее.
- Милая, - начинаю я, но Вася перебивает меня.
- Мам, я уже не маленькая. Если что-то случилось, ты можешь мне сказать.
Я смотрю на свою дочь и вижу, как она повзрослела. Когда это произошло? Когда моя маленькая девочка стала такой мудрой? В ее глазах я вижу поддержку и понимание, и это дает мне силы.
- Вась, - я беру ее за руку. - У нас с папой действительно есть проблемы. Но мы разберемся, обещаю.
Она кивает, но я вижу, что ей этого недостаточно.
- А та авария... - начинает она и тут же прикусывает язык.
Я чувствую, как холодеет все внутри.
Глава 21
- Какая авария? - осторожно уточняю я, пытаясь сохранять спокойствие. Но внутри все кричит от страха.
- Ну, я слышала, как вы папа разговаривал по телефону. Что-то про аварию и про какую-то Лизу...
Я закрываю глаза. Господи, сколько она услышала? Что она знает? Паника накрывает меня волной, но я пытаюсь взять себя в руки. Ради дочери.
- Вась, это сложно объяснить, - говорю я, подбирая слова. - Но я обещаю, что мы со всем разберемся. Главное, знай, что мы с папой любим тебя и Костю больше всего на свете.
Она смотрит на меня с сомнением.
– Вы говорили про тетю Лизу?
Господи, а не слышала ли она предыстории о том, как и почему все это произошло? Знает ли она, что её отец больше меня не любит?