— Поль, помоги с рюкзаком. Я не могу его отнести на кухню, — просит сестра. — Пап, она опять притащила кучу продуктов. Сделай с ней что-нибудь. Она ж и так себе ничего не покупает, а тут ещё и нам тащит.
Папа бросает на меня улыбчивый взгляд, прекрасно зная, что я никогда не изменюсь.
— Пошли, жалоба, — подхватываю сестру за талию и иду помогать с рюкзаком. — Кир, папе стало хуже, да? — сглатывая тугой комок, спрашиваю я.
— Немного. Врач приходил на прошлой неделе.
— Это же не всё, что ты хочешь мне сказать, не так ли?
— От тебя ничего не скрыть, — с грустной улыбкой на лице отвечает она, помогая раскладывать принесенные мной продукты. — Мы вызывали скорую. Начал задыхаться во сне. Успели откачать, но он стал говорить ещё хуже. Не знаю, сколько он ещё протянет, — она оступается и её ноги подкашиваются.
— Кира, сядь. Я сама справлюсь.
Нехотя, но сестра делает то, что я ей говорю. — Сама как? Нога больше не болит?
— Нет, всё отлично.
— Не ври, пожалуйста. Я же вижу, что ты с трудом на неё наступаешь, — сажусь прямо перед ней на корточки.
— Болит, — отвечает она с тяжёлым вздохом. — Но так мне и надо. Это лучшее напоминание о своей глупости, — она отворачивается в сторону, но я успеваю заметить слезы на её глазах.
— Ты не виновата, Кир. Это несчастный случай, — успокаиваю сестру, слегка поглаживая ноги ниже колена, но спохватываюсь, вспоминая, что это самая нечувствительная часть её тела после…
— Несчастный случай, Поль, заключается в том, что я выжила!
— Это не так. Мы справимся, Кир, — подбадриваю ее я изо всех сил, а у самой на душе тяжелый груз.
— Справимся? Ты серьёзно, Поль? Я вообще не понимаю, почему ты всё ещё ко мне хорошо относишься! — ее голос надламывается.
Я знаю, что ей больно не только физически, но и морально. От этого становится ещё хуже.
— Я не заслуживаю твоей любви и заботы. Ты должна ненавидеть меня. Из-за меня вся наша семья оказалась в полной заднице. А ты постоянно приезжаешь и делаешь вид, будто ничего не случилось. Будто так и должно быть, но нет, Поль! Ты обязана ненавидеть меня! Вся наша семья стала для тебя обузой именно из-за меня! — продолжает кричать она, но я встаю со своего места и с силой прижимаю ее к себе.
Её исхудавшие руки начинают колотить по моей спине. Она плачет не переставая. Я чувствую, как ей больно говорить мне подобные вещи, но ей надо выговориться. Сбросить с себя этот тяжелый груз и начать верить в лучшее.
— Ты не виновата, — поглаживаю её по спине. — Слышишь, это всё случайность. Глупая, случайность.
— Пожалуйста, возненавидь меня, чтоб мне стало легче. Знаешь, как больно смотреть на отца и понимать, что я причина его болезни? — громкие всхлипы наполняют кухню. — Я хотела всё это закончить, но не смогла, Поль. Я не смогла.
— Что ты такое говоришь? Что значит закончить? Ты в своём уме? — отстраняюсь, чтоб заглянуть в её красные от слез глаза.
— Это невыносимо, Поль. Каждый день смотреть и чувствовать последствия своей глупости. Я больше не могу. Хотела закончить, но и тут не смогла. Я такая никчемная. Мне тридцать один, а я сижу дома и не могу даже выйти на нормальную работу.
— Я же помогаю вам, Кир. Успокойся. Если нужно, то я буду высылать вам больше денег. Не переживай, прошу тебя, — прижимаю её ближе к себе, вдыхая родной аромат.
— Ты и так упахиваешься ради нас и грёбаных кредитов, — со злостью отвечает она. — Не надо было тебе их брать, лучше бы оставила всё как есть.
— Ну конечно. Я и так запоздала с этим решением.
— Запоздала? — из нее вырывается нервный смешок. — Ты ещё не успела получить первую зарплату, а на тебе уже висел кредит, и это ты говоришь запоздала?
— Ну если б не закон, то я взяла бы его раньше, — пожимаю плечами, вызывая улыбку на лице сестры. Вот так-то лучше. — Давай не кисни. Не хочу, чтоб мама видела, что ты опять плачешь. И вообще, запомни раз и навсегда. Если будешь встречать меня со слезами на глазах, то я начну ездить сюда каждый день, чтоб твои слезы иссякли, ясно тебе?
— Ясно. Спасибо тебе, — сестра встаёт, опираясь на свои ходунки, и ставит чайник. — Мама придёт с минуты на минуту. Как обычно, сделаем ей сюрприз?
— Да, хочу, чтоб она порадовалась. Смотри, что у меня есть? — вытаскиваю из внутреннего кармана куртки хлопушку, крутя перед сестрой.
— Боже, ты неисправима. Пойду предупрежу папу, чтоб он не испугался.
— Я с тобой. Спрячусь у него в комнате.
Я не испытываю к сестре какой-то жалости. Сама не люблю, когда меня жалеют, и других стараюсь не жалеть, но то, что проживает моя семья, ноющей болью отдаётся в области сердца. Никогда не знаешь, где будет ждать тебя беда, поэтому всегда стоит быть более предусмотрительным, чтоб не свалиться в пропасть.