Сделав глубокий вдох, я встала с дивана и, оставив детей за написанием сочинения, мелкими шажками потопала в кабинет Ахмата. Я еще даже до конца не определилась, смогу ли сегодня решиться на разговор, но, тем не менее двигалась вперед. Мне было дико неловко и сложно поднимать тему помолвки, но сердце подсказывало, что нужно это сделать именно сейчас. Когда оба мужчины здесь, нужно во всем признаться и попросить у Рената прощения за потраченное на меня время — мне казалось, так правильнее и легче для всех. Я была уверена, что он поймет, а брат подуется пару дней, но простит. В этом ведь ничего такого, я просто...
— Мы не будем говорить об этом Лали, — прозвучал за дверью стальной голос Ахмата.
Я замерла, опустив ладонь, которую протянула к дверной ручке.
— Почему? — недоумевал Ренат. — Это ведь касается непосредственно ее. Она должна знать.
— Я все решу сам, — голос Ахмата был полон уверенности и едва сдерживаемого раздражения.
— Но...
— Никаких «но», Ренат, — перебил недовольный Ахмат, — я не позволю причинить сестре такую боль. Поэтому ни ты, ни я ни о чем ей не скажем. Ясно?
— Не скажете о чем? — ворвалась я в кабинет.
В горле пересохло, было страшно узнать что-то, но еще хуже жить в неведении.
Мужчины пристально смотрели на меня. Ахмат был недоволен моим вторжением; я бы никогда так не поступила, если бы...
— Дело ведь касается меня, — дала я им понять, что хочу знать правду.
— Лали, это неуважение… — брат решил сменить тему, начав нравоучения.
— Ахмат, я хочу знать правду, — прикрыла я за собой дверь и прошла на пару шагов вперед.
Садиться рядом с Ренатом не стала. Неправильно это. А вот касающиеся меня непосредственно вещи знать правильно.
Ахмат сглотнул слюну, занервничав, скрестил руки в замок и, опустив голову, внезапно выдал:
— У Сармата небольшие проблемы в бизнесе. Я знаю, насколько мои друзья тебе близки, поэтому решил не говорить об этом, — взгляд Ахмата при этом был направлен на стакан на столе.
Друзей брата я любила, к Сармату относилась хорошо, но...
— Не то. — Ахмат удивленно поднял глаза. — Ты сейчас мне говоришь не то. Брат, я очень хорошо тебя знаю, поэтому скажи, пожалуйста, правду.
Руки от перенапряжения вспотели, и я сжала их крепко в кулак, доставляя тем самым себе легкую боль. Всем сердцем я чувствовала: правда может оказаться губительной для меня. Я понимала, что касаться она может только одного человека — единственного, кто способен сделать меня самой счастливой, но в то же время и причинить невообразимую боль.
На этот раз Ахмат с сожалением смотрел мне в глаза.
— К сожалению, я оказался прав, — тихо выдал брат, — Алекс вернулся, чтобы угробить наш бизнес, Лали, — не веря, я завертела головой, а брат продолжил. — Он уже открыл ресторан, который очень быстро стал популярным. На этом он не остановился, сестра. Теперь скупил все помещения в зданиях рядом с моими заведениями. Алекс хочет разорить нашу семью, Лали. Иначе зачем такому богатому авторитету внезапно соваться в ресторанный бизнес?
Нет. Нет. Нет!
Я не верю...
Мой Алекс так не мог... ведь не мог же?..
В голове что-то сильно застучало. На негнущихся ногах я развернулась и сделала пару быстрых шагов, чтобы покинуть душный кабинет и выйти на свежий воздух.
Кислорода не хватало, внутри все колотилось. Слез не было, но лучше б уж они.
На секунду я остановилась. Лишь на секунду представила, что Алекс действительно решил разрушить дело всей жизни моего брата. Ахмат... он ведь столько души вложил в свой ресторанный бизнес.
Алекс... Ахмат... любимый... брат...
Внутри будто образовался ком, что не позволил мне сделать следующий вдох. Коснувшись дверной ручки, я хотела выйти, но сил ее открыть не хватило.
— Лали! — где-то вдалеке послышался голос брата, но меня уже захватила темнота.