С момента той ужасной стычки прошло три дня. Три мучительных дня с мыслями о своем постыдном поведении. В собственном доме, который мы с Авророй и Ахматом когда-то так старательно выбирали, я теперь чувствовала себя лишней. Меня никто не попрекал, даже недовольным взглядом не касался, но внутреннее ощущение... в доме царило напряжение, и все прекрасно понимали, кто тому виной: Гаталов и я, которая так сильно влюбилась в этого подлеца.
Ахмат ушел в работу, стал реже появляться дома. У брата начались проблемы, отчего я ощущала себя самой ужасной сестрой на свете. Аврора хоть и пыталась поддержать меня, но легче не становилось. Мне было стыдно и неловко перед каждым членом семьи, хоть меня никто ни в чем не винил. Все чаще я закрывалась в своей комнате и в одиночестве смотрела в окно.
Осень в этом году пришла слишком рано. На дворе август, а уже вовсю идут дожди и бушует ветер. Мне не хотелось ничего делать в таком состоянии. Часами я могла просиживать у широкого окна, наблюдая за замерзающими деревьями. И музыка теперь мне была не в радость. Ни книги, ни семья не могли вернуть меня в прежнее состояние. Без Алекса я угасала, казалось, только с ним я чувствовала вкус жизни. Однако я самолично от этой любви отказалась — все равно что обрекла себя на медленное умирание.
С Гаталовым я больше общение не поддерживала. Мне придется научиться жить без него. Если, конечно, получится. Алекс писал и звонил мне тысячу раз. Я же к телефону больше не прикасалась. Перед глазами до сих пор мелькали фотографии окровавленных тел. Без связи с Алексом стало легче. Я окружила себя только собственными мыслями и погрязла в них, как в болоте.
Стук в дверь. Я повернула голову и немного хрипловатым голосом проговорила:
— Войдите, — слышать собственный голос было слегка непривычно. Сколько слов я произнесла за эти три дня?
— Можно? — это был Ахмат. Мы посмотрели друг другу в глаза впервые с момента ссоры. Я напряглась, вжалась в мягкий стул и тихо выдала:
— Да, — это ведь его дом.
— Аврора сказала, что ты сегодня ни крошки в рот не взяла. Три дня уже практически из комнаты не выходишь, — неловко двинулся вперед Ахмат, беря с письменного стола плюшевого мишку, которого сам же мне подарил.
— Не хочется, — глаза мои забегали, я не знала, куда их спрятать. — Погода плохая, — я не представляла, на что еще списать свое состояние.
— Лали, — позвал меня Ахмат, заставляя поднять глаза.
Брат ничего не сказал. Лишь погладил широкой ладонью по голове и, прижав к пиджаку, поцеловал в макушку.
— Прости меня, брат, — по моим щекам полились слезы. Я действительно чувствовала свою вину перед человеком, который всю жизнь беспокоился о моем комфорте. Мне было стыдно за собственное непослушание и доставленные брату проблемы. Я не хотела этого, но сердце... сердце щемило с каждым днем все сильнее. А сейчас без Алекса будто становилось каменным.
— Ну что ты, — погладил Ахмат меня по щеке, присаживаясь рядом на корточки, — я ни капли тебя не виню. Тебе не о чем переживать. Я же твой брат и хочу для тебя самого лучшего.
Да, никто меня в жизни так не любит, как брат. Он не бросал, не обманывал, не предавал и не делал больно.
— Я не хотела, чтобы все так вышло, — закрыла я глаза, не в силах смотреть на него. — Я просто...
— Тш-ш, Лали, не говори ничего, я и так все знаю, — шершавыми пальцами он начал вытирать мои слезы. — Алекс затуманил твой разум, сестра. Встретив его, ты окунулась вновь в свою первую влюбленность. Однако прошло уже много лет, Лали. Алекс умелый манипулятор. Оглянись: у тебя есть мы, есть любимое дело, подходящий жених. Пора возвращаться к нам, сестра.
В душе я не была согласна со словами Ахмата, но смиренно молчала, а брат продолжал:
— Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Но с Гаталовым это просто невозможно, Лали. Дело даже не в моем отношении к этому подлецу, а в роде его деятельности и характере поганом. Ты ведь знаешь, какой Алекс своевольный, — что взбредет ему в голову, то он и делает. Об этом человеке ходят нехорошие слухи... он такое в Берлине вытворял, многих людей держал в страхе. Сможешь ли ты быть счастлива с человеком, у которого руки по локоть в крови?
Брат задел меня за живое. Слезы полились рекой, воздуха вновь стало не хватать.
— Лали, посмотри на меня, — обнял обеими руками мое лицо брат, — он не пара такой нежной девочке, как ты. Это опасно, Лали. Так и до смерти недалеко...