— А я и отдыхаю, — искренне улыбнулась ему, — музыка — мое спасение.
— От чего? — изумился брат.
И правда? Спасение от чего? От тоски... но ему я говорить об этом не стала, лишь повела плечами.
— Ладно, — вздохнул Ахмат. — Я хотел пригласить тебя на одно важное мероприятие. Авроре на таком сроке передвигаться тяжело, но быть там мне обязательно надо, а одному не хочется, — выжидающе глядел на меня брат, а затем хитро добавил: — Там будет Ренат.
Будто это могло повлиять на мое решение. Я и так видела этого парня каждый вечер на протяжении двух месяцев. К Ренату у меня были смешанные чувства. С одной стороны, парень не докучал, черту не переходил, да и Ахмату он очень нравился. Но с другой...
— Хорошо, — привычно согласилась я. — Во сколько выходим?
— Благотворительный аукцион в семь, я зайду за тобой в шесть, — довольно потер ладони Ахмат.
— Стиль классический? Сдержанный? — уточнила я.
Ахмат замер, улыбнулся и с нежностью старшего брата ответил:
— Надень платье, они тебе так идут, моя дорогая, — и ушел, оставив меня в смущении.
Выбор я остановила на легком нежно-голубом платье в пол. Волосы собрала в высокий пучок, лицо чуть припудрила и добавила розовый бальзам на губы. Образ получился нежным, непринужденным, таким, как любил брат, и к которому привыкла я сама.
Как и договаривались, в шесть, попрощавшись с беременной Авророй, мы выдвинулись в путь. Вечер не сулил ничего интересного. Обычный аукцион, обычные богатые люди, Ахмат и Ренат... Все именно так и начиналось, мы уселись на свои места, и борьба началась.
— Первый лот — картина Репина «Портрет пианистки Бенуа», 1887 год. Первоначальная ставка — тридцать тысяч долларов, — и стукнул молоток.
Ах, какой румянец на щеках этой дамы! Она будто пронизывала меня взглядом, и только мы с ней понимали ценность музыки.
— Тебе нравится? — шепнул рядом сидящий Ренат.
Я повернулась к статному парню и лишь смущенно повела плечами. Это дорогой подарок, я не смогу его принять от человека, которого знаю так мало. И пусть мы почти...
— Тридцать тысяч сто! — поднял Ренат свой номерок.
— Не нужно, — коснулась я его ладони.
— Если моей невесте нравится, я это приобрету, — уверенно заверил он.
И когда я успела стать его невестой? Дозволение брата было получено, но помолвки как таковой ведь еще не случилось.
— Тридцать тысяч триста! — выкрикнул кто-то из зала.
— Тридцать пятьсот! — подмигнул мне довольный Ренат.
— Тридцать пятьсот — раз! Тридцать пятьсот — два! — молоточек вот-вот ударит по дереву.
— Сорок! — все ахнули и обернулись в сторону голоса.
— Сорок тысяч — раз! — стукнул молоточек, а я замерла. — Сорок тысяч долларов — два!
— Сорок пять! — завелся Ренат. Но на него я больше не глядела — не могла оторвать взгляд от того, кого не видела двенадцать лет. Кого боялась и все же ждала. Сердце мое замирало в волнении.
— Сорок пять — раз! — снова объявил ведущий.
— Семьдесят! — спокойно поднял свой номерок Алекс.
Он вернулся и узнал меня. Зачем? Зачем это все теперь?! Мой брат ему больше не лучший друг, а со мной он попрощался навсегда.
— Семьдесят пять! — не желал сдаваться взведенный Ренат.
— Сто! — заиграла нахальная улыбка на лице Алекса.
Подлец! Он просто играет, пытаясь вывести нас из себя!
— Ренат, не надо, пожалуйста, — отвернулась я от Алекса и схватила ладонь будущего жениха.
Я прекрасно понимала, что Гаталов Александр ведет свою дурную игру.
— Ренат, оно того не стоит, — добавил Ахмат.
И парень сдался. Было видно, что Ренат нервничал, но виду старался не подавать. Приобнял меня слегка, поглядывая в сторону своего противника.
— Сто тысяч долларов — три! Картина продана! — овации оглушили нового героя, но мы на Алекса показательно не обращали внимания.
Он выбрал свой путь. За сутки до переезда поставил перед фактом своих друзей. Не писал, не звонил, никак не давал о себе знать. Казалось, лишь я одна помнила, что друзей у моего брата изначально было трое.