— Ты жесток... — сипло прошептала женщина, что меня родила.
— Извини, какой есть. Воспитать меня забыли, — тут же в голове всплыл случай, когда отец и мать вышвырнули меня голодным на мороз, чтоб добыл им бутылку и закуску.
Тогда девятилетнему Сашке было обидно и больно, что родители так поступают с ним. Теперь больно ей, а мне плевать. Только мерзкое ощущение внутри. Понять не могу — отчего?
— Но я ведь хочу все исправить...
— Исправить что? — опять перебил я ее, заводясь не на шутку — не вовремя она начала все это. — Воскресить отца? Или, может, восстановить мою детскую психику? Вернуть друзей, которых я бросил из-за необходимости бежать в Германию? — добивал я женщину вопросами до тех пор, пока она не закрыла от отчаяния глаза. — Поздно. Время упущено.
Я отвернулся. Смотреть на нее не могу. У самого все в душе кипело от сказанного и содеянного. Я тоже виноват. Не нужно было так… резко. Не нужно было рвать связь с Лали. Теперь расплачиваемся оба.
Когда-то я хотел стать чем-то большим, чем Сашка со двора, у которого родители алкаши. Стал. Гаталовым Алексом стал, паспорт поменял, но мне от этого не легче. Память не стереть, а сердце не выбросить.
Женщина напротив плакала, не в силах сдержать себя. А я... сделать ничего не мог. Она будто мне чужая, лишь что-то отдаленно екает в груди, но это ничто по сравнению с воспоминаниями из детства.
— Хочешь в Германию? Уезжай, — хрипло предложил я ей в который раз.
— Я без тебя не уеду, буду с тобой... — вновь повторяла она одно и тоже, как мантру.
— Поздно играть в заботливую мать! Пойми это наконец. — я чуть не повысил голос, но вовремя остановился и замолчал.
— И пусть! Я все равно хочу быть рядом с тобой! — стукнула она себя кулаком по коленке.
— Делай как знаешь, но учти — мне плевать, — отвернулся я в сторону камина.
Я думал, она уйдет. Разговор в очередной раз закончится ничем, но в этот раз она неожиданно продолжила:
— Ты слишком колючий, женщинам будет сложно с тобой.
— Да ты что... — усмехнулся я, не глядя на нее.
— Мы ведь вернулись сюда не просто так, да? — подняла любопытные глаза эта лиса. — У тебя ведь есть какие-то нерешенные вопросы с ребятами? Ну, теми, из детского дома, в котором ты иногда... ночевал.
— Жил. Я там практически жил, — твердо выдал ей. — И тебя это абсолютно...
— Алекс Викторович, — в гостиную влетел Мирон. И если он вторгся так беспардонно, значит, творится что-то из ряда вон выходящее.
— Говори, — ту же скомандовал я.
— В дом Ахмата съезжаются гости. Мы приблизили камеры, заглянули в окна, и там...
— Что? — нетерпеливо спросил я.
— Кажется, свадьба...
Рывок, и вот я, не чувствуя преград на своем пути, пулей лечу в ее дом. Моля лишь об одном — только бы успеть.
Плевать, если выводы моих парней окажутся ошибочными. Я буду этому только рад! Только намерений своих в любом случае не изменю — давно пора уже наведаться в тот дом и забрать свое.
Глава 16
Лали
— Я не смогу выйти за тебя замуж, Ренат, прости. — Лицо его вмиг изменилось: стало твердым, будто каменным, в глазах блеснуло что-то странное.
— Не можешь, значит? — зловеще усмехнулся он.
Быстрые шаги, я не успела ничего понять, а мужчина больно схватил меня за локоть, яростно выдав:
— А придется, дорогая, — из-за спины он достал на этот раз не конверт... а пистолет. — Придется, потому что я этого хочу.
Рывок, и Ренат буквально потащил меня за собой к выходу.
— Ты... ты... я сейчас брата... — растерялась было я, но меня нахально перебили.
— Не позовешь. Иначе пуля эта полетит ему в лоб. — От услышанного в горле у меня вмиг пересохло. — Ты же не хочешь, чтобы твой брат умер у всех на глазах? — как сумасшедший, засмеялся жених.
— Ренат... — я не узнавала мужчину. Я ожидала криков, обид, слов неприятных, но такого...