Я держал ее холодную обессиленную руку в скорой, моля о помощи Всевышнего. Душу готов был продать, хоть тысячу обещаний дать, лишь бы она жила. Но врачи из операционной так и не выходили. Лишь раз выбежала медсестра, интересуясь нашими группами крови. Лали потеряла ее слишком много. Благо рядом был Ахмат, который и пошел расплачиваться за свою неразборчивость, делясь с сестрой родной кровью.
В остальное же время он сидел неподвижно в противоположной от меня стороне. Иначе бы я его точно... задушил. Эх, Шахин-средний, какой же ты слепой мудак.
Я винил во всем Ахмата. В первую очередь его! Но в то же время помнил слова своей девочки. Хотя уж лучше бы совсем с ним не мириться, чем сидеть вот так у операционной.
Лали... я сейчас точно сойду с ума.
Говорят, мужчины не плачут. Неправда. Сегодня я плакал. Впервые после смерти отца. Я так боюсь потерять свою девочку, трясусь, словно побитый заяц. На ладони страшно посмотреть, перед глазами пелена, закрыть их боюсь. Вот до чего доводит это ожидание.
Ахмат вообще вел себя странно. Как замороженная статуя, что, казалось, погружен в сон вместе с Лали.
— Эй! — окликнул я его, пытаясь хоть немного привести в чувство.
Ахмат поднял на меня потерянные глаза. Винить его сейчас было лишним. Он сам себя наказывал похлеще остальных.
— Кофе будешь? — недружелюбно поинтересовался я у него.
Друг отрицательно завертел головой.
— Сходи и мне сделай, — не обратил я внимания на его нежелание, — и шоколадку себе купи, а то помрешь тут еще, а у тебя жена на сносях.
Ахмату и правда требовалось сладкое после процедуры. Крови у него забрали достаточно, я видел два полных пакета, что поспешно ввезли в операционную.
На удивление друган меня послушал. Даже кофе мне принес. Но пить я его, конечно, не стал. Все наблюдал за Ахматом — засранец тоже отказался от еды и чая.
До вечера мы так и просидели неподвижно у операционной. Приезжала Аврора, пыталась нас поддержать, мелькали какие-то люди, непонятные друзья, но Ахмат отправил всех домой. И я был ему за это благодарен. Это мельтешение только раздражало.
Я боялся даже отойти в туалет. До последнего терпел, опасаясь пропустить момент, когда выйдет врач. Телефон свой отдал Мирону и просто сидел. До жути хотелось курить, но меня будто магнитом тянуло к операционной. Такое страшное чувство, что, если уйду… больше не увижу ее живой никогда.
Створки операционной открылись только поздним вечером. Вышел уставший врач. На затекших ногах я попытался быстро встать. Тело ныло, но мне было плевать.
— Как она? — выдали мы с Ахматом одновременно.
— Жива, — прозвучали самые важные слова.
В душе будто засияло солнце.
— Но радоваться рано, — опустил нас на землю врач, — одна пуля прошла насквозь, а вот вторая... задела жизненно важные органы.
— Каковы шансы? — я сжал до боли челюсть, боясь и желая одновременно услышать правду.
— Пятьдесят на пятьдесят. Клянусь, мы сделали все, что могли, даже больше, — развел руками пожилой медик.
— Что-нибудь нужно? Может, еще кровь понадобится?
— Медикаменты?
— Специальное оборудование?
— Хоть что-то?! — завалили мы с Ахматом нашего спасителя вопросами.
— Мы постарались залатать раны и остановить кровотечение. Все необходимые медикаменты у нас есть, оборудование тоже. Единственное — нужно будет сдать еще немного крови...
— Я готов! — тут же вставил Ахмат.
— М-да, хорошо. В остальном... не буду ходить вокруг да около — ситуация очень серьезная, состояние тяжелое. Если переживет эту ночь — шансы увеличатся. Но... летальный исход возможен.
В глазах рябило от бессилия, будто я сам сейчас упаду и умру. Внутри все болело, и меня трясло.
Врач ушел. А мы остались. Очень хотелось наказать ту тварь, которая чуть не лишила меня смысла жизни. Но до Рената я еще доберусь — он в руках моих людей. А вот Лали...