Когда на третий день Лали наконец пришла в себя, а нас с Ахматом пустили к ней на минуту, я волновался как мальчишка — не верил, что ее глаза снова смотрят на меня. Смотрят с нежностью и любовью… так любить могла только она.
Теперь я точно не отпущу тебя, моя девочка. Никогда не отпущу! Уберегу от всех.
И, как только Лали начала идти на поправку, я приступил к подготовке своего плана. Внешне виду не подавал, вел себя сурово, изображал, что и дальше пытаюсь найти виновного. Все так же поручал рабочие дела Мирону, а на самом деле... на самом деле просто выжидал. О моем плане знали лишь единицы, в их числе был и Ахмат, но и он был не в курсе всех деталей. Потому что, если бы знал — точно не одобрил.
Шли дни, Лали начала делать первые шаги. Каждую свободную минуту я пытался проводить с ней рядом. Это было самое ценное время для нас. Ахмат больше не сопротивлялся. Да и смысла это не имело бы — он понимал, что своего я уже не отпущу. Особенно после случившегося.
Уже вторую неделю я мастерски играл разъяренного начальника, что до сих пор не может найти врага. Мирон преподносил мне имена потенциальных виновников, среди них был и Хасан, но я намеренно отмел этот вариант, оставляя сладенькое на потом.
Все думали, что я ищу, что занимаюсь только Лали и своим бизнесом, но было еще третье задание, которое поручить я мог только себе. И сегодня наступил важный день.
Я тщательно подготовился к нашему с Лали побегу. Мне необходимо было спрятать ее, потому что я прекрасно знал, что такие, как Ренат и Хасан, на сделанном не остановятся. Сейчас эти скоты залегли на дно. Они видят, что вокруг меня крутится много ментов, и наивно полагают, что все дело в той перестрелке на складе. Думают, что смогли доставить мне много проблем. Но это лишь блеф. Я затуманил им глаза, на самом деле я привлек ребят из полиции для охраны Лали. Доверить ее палату своим парням я больше не мог. Крыса не одна, я знал это точно. На Мирона нарыть ничего не удалось. Значит, гад настолько продуман — или действительно чист. Пришлось прикрывать охрану Лали мнимыми допросами, расследованиями и прочей лабудой. Но Лали находилась под защитой, а для меня это было самым важным.
Должен признать, идея сработала. Хасан притих, значит, повелся. Но времени у меня оставалось не так много: скоро они начнут догадываться, что у органов уж слишком сильный интерес к больнице.
Только будет уже слишком поздно. К тому моменту я успею спрятать Лали и обязательно вернусь, чтобы разобраться с нашими обидчиками. Дело оставалось за малым — уговорить мою девочку.
— Лали, дорогая, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно поинтересовался я у нее. От этого зависело сейчас многое — в том числе и мой план.
— Все хорошо, раны почти не болят, швы постепенно заживают, я уже спокойно передвигаюсь сама по палате... Что-то случилось? — заглянула в мои глаза проницательная девочка.
— Лали... — как бы ей это сказать, — я могу попросить тебя кое о чем?
— Да, дорогой, конечно, — она коснулась нежной ладонью моей щеки. На секунду я замер, наслаждаясь моментом, но настало время действовать.
— Давай сбежим? — от услышанного глаза моей девочки немного округлились, и первое, о чем она спросила, было, конечно же...
— А как же брат? — я предвидел этот вопрос, поэтому схитрил и специально подобрал для разговора такое время, когда Ахмат был дома с семьей и новорожденным малышом.
— Мы сообщим ему позже, уверен, он не будет сердиться и все поймет, — в этом я особо не сомневался, и, похоже, Лали тоже, ибо задумчивое выражение на личике стремительно сменилось на озорную улыбку. Я знал, что она уже устала торчать в больнице — третья неделя пошла.
— А что будем делать с перевязками? — оставалось лишь маленькое уточнение.
— Об этом я уже позаботился, все предусмотрел, не переживай, — это была чистой воды правда. Для Лали я создал максимально комфортные условия, лишь бы защитить и уберечь ее. Второго покушения на жизнь моей девочки я сам не переживу.
— Я согласна, — тихонько и слегка игриво коснулось она своим лбом моего лба.
— Моя малышка, — прикрыл я от удовольствия глаза, ощущая ее нежный аромат, — я так тебя люблю.