Но как мне побороть всех этих крыс, если кто-то из них — в моей команде? Я не забыл о нападении на мой склад и побеге Рената и намеренно не уволил никого из своего штата. Доверял самым близким, а их, к сожалению было... их практически не было. К тому же, кажется, я ошибался относительно своего помощника. Проверенный человек доложил, что Мирон чист, так что именно он поможет мне выиграть самую важную битву в этой затянувшейся войне.
Оставалось самое важное. Больше всего я переживал из-за того, что Лали может неверно понять происходящее. Опять мои мысли возвращались к ней. Оставалось надеяться на то, что она прочитала мое письмо внимательно и после ближайших новостей не примчится в Москву, а будет ждать меня на нашем месте, как я ее и просил.
С этой мыслью я вышел во двор. Грозно прошелся взглядом по своим людям. Кто из вас крыса? Это мысль никак не давало мне покоя, напоминая о том, что я оказался никчемным управленцем. Вот только все поправимо, и они уже скоро об этом узнают.
Сам сел в машину и завел мотор. Мне предстояла встреча с давними друзьями. Не знают, примут меня братья или нет... я все же для них чужак. Прав был Ахмат, когда говорил, что семья Шахин предателей не прощает. А я Гаталов — вечно одинокий волк, что так и не смог прильнуть к этой стае счастливых щенят. С грустью дал по газам и подумал о том, что разговор, кажется, будет бессмысленным. Для Сармата я как красная тряпка, Ахмат... Он за Лали меня никогда не простит, а Элан... ему, наверное, все равно. И все же я попробую.
Я осознавал, что иду на рискованный шаг, понимал, что дело может не выгореть — мой план не сработает или произойдет что-то неожиданное — но другого пути я уже просто не видел. Я сгорал от желания увидеть и обнять свою Лали. А для этого нужно поскорее вернуться с победой.
Нам не избежать столкновения, но я не мог подставить дорогих мне людей, поэтому... решился на подлый и хитрый поступок, подставив тем самым лишь себя. Я знал, что Лали не примет такого, не поддержат меня и старые друзья, даже мать, на мнение которой мне плевать, будет ошарашена новостями, которые они вскоре услышат. Но... я все же рискну — чтобы избавиться от Хасана навсегда и расквитаться с Ренатом. Мне было тяжело на душе, я чувствовал себя гадко, ибо прекрасно понимал, что близкие меня не простят.
Только старых друзей решил предупредить о своем решении, надеясь, что они дадут мне хоть маленький шанс. Много воды утекло, я понимал, но сейчас... я впервые рискнул сам сделать шаг навстречу. Спокойно и прямо посмотреть в глаза уже взрослым мужчинам и наконец-то попросить прощения за свой бесславный побег и те ужасные слова, что наговорил им в нашу последнюю встречу. А дальше... А дальше будь как будет. Даже смерть уже не страшна, ведь я сделаю две важные вещи, к которым не решался подступиться раньше, да и собственная неуверенность тяготила меня: попрошу прощения у ребят и признаюсь Лали в любви. Только эта женщина... мама… а впрочем, данная тема для меня уже давно закрыта.
Глава 27
Они смотрели на меня надменно, как на дурака, а я и сам сейчас чувствовал себя им.
Сармат. Ахмат. Элан.
Когда-то и мое имя было среди этой тройки, но в один миг все изменилось.
Столько лет мы держали друг на друга обиду. И хоть в душе я тосковал и понимал, что юношеский максимализм погубил замечательную дружбу, но внешне... Даже сейчас я вел себя как спокойный и уверенный в себе удав.
— Ну привет, — начал я первым этот явно непростой, да и вообще удивительно что состоявшийся разговор.
Вместо приветствия три пары глаз внимательно и безэмоционально разглядывали меня.
Чего они ждут? Что упаду им в ноги? Стану оправдываться?
Не будет такого. Даже перед самыми близкими я не опущусь на колени, хоть и признаю свою вину. А они для меня... были и будут близкими, несмотря ни на что. Только поверят ли они в это когда-нибудь? Судя по недовольному взгляду каждого — нет.
— Я пришел с миром. Подлянок никаких вам не устраивал, просто хочу поговорить, — все же я смело прошел вперед и сел за стол переговоров.
В ногах правды нет, да и не сделают мне ничего братья, в этом я был уверен. А если и будет боль физическая, то от них я готов ее принять.