Ахмат выбрал хорошее место для встречи, за это я брату своей девочки был признателен. Отдельная кабинка в его ресторане придавала мне уверенности в этой многообещающей тишине.
— Так и будем молчать? — не выдержал я, нервно поедая взглядом Сармата. Он тут старший: самый мудрый, самый умный и тот, кому я яростно не хотел подчиняться, хоть любил его и уважал.
— Ну почему же... — внезапно встал Ахмат, и я переключил на него свой слегка удивленный взгляд, а тот нервно продолжил: — Ты пришел поговорить? Хочешь, чтобы мы тебя выслушали, значит, да? А мою сестру ты вернуть не хочешь?! — взревел взбешенный брат.
М-да, этого я как-то не предусмотрел. Думал, что эмоции нахлынут на нас после стольких лет расставания, и совсем забыл о другой насущной теме — гиперопеке старшего брата.
— Она в безопасном месте, — попытался я ответить максимально убедительно, вот только Ахмат не сдавался.
Привычно спокойный и сдержанный Ахмат будто превратился в того самого подростка, что из нас всех был когда-то самым отбитым, — нервно ходил из стороны в сторону, и я знал, что руки его чешутся от желания ударить меня. Но Ахмат геройски держался, чем вызвал у меня легкую улыбку.
— Ты еще и ухмыляешься?! — неверно расценил мою мимику этот болван. — Он еще и ухмыляется! Да я тебя!..
Шахин-средний полетел на меня, и если от первого удара я успел отмахнуться, то увесистый второй прилетел мне в челюсть. Руки чесались ответить, но, как мантру, я начал повторять ее имя:
Лали. Лали. Лали.
Ей от нашей драки будет очень больно.
Перепалку остановили Сармат и Элан. Скрутили аккуратно Ахмата и усадили обратно на стул, но он, вместо того чтобы совладать с собственными чувствами, начал хлестать меня словами:
— Ты... да она толком восстановиться после тяжелейшего ранения не успела, а ты уже ее увез! — кричал недовольный брат.
— К тому времени прошло уже практически три недели после ранения, — сквозь стиснутые зубы перебил я его.
— Да я сестру полтора месяца по твоей вине не видел! Такого не было никогда! Ты оставил ее в какой-то глухомани, ОДНУ! Как она там раны себе обрабатывает? Как живет вообще?!
— Я обо всем позаботился! — разговор на повышенных тонах явно перешел черту вежливости.
— Да у нее занятия уже месяц как идут. Ты хочешь, чтобы Лали отчислили?! Ты хоть знаешь, какая у нее мечта? — об учебе... о ее учебе я совсем не подумал и потому замолчал, впервые не зная, что ответить. Ахмат тем временем добивал меня: — Эгоист! И всегда был таким! Тебе же на нее плевать...
— Это мне плевать? — тут уже встал я, а где-то послышался стук упавшего стула, но, по сравнению с нашими криками, этот звук был мелочью. — А не ты ли женишка ей этого распрекрасного подыскал? — от моего язвительного вопроса Ахмат покраснел.
— Алекс, сядь! — скомандовал Сармат, но мне было плевать.
— Что молчишь? За нелюбимого выдать сестру родную хотел, это нормально?! — меня понесло.
— А за кого ее выдавать? За тебя, что ли? — и стул полетел в меня со стороны Ахмата, а взгляды наши сцепились, так...
— За меня! — взревел я смело.
— Вали в свою Германию, Гаталов!
Ну все, Шахин-средний...
— Я сказал, ХВАТИТ! — взревел Сармат так... что до Ахмата я дойти не успел.
Между нами встал широкоплечий Элан. Когда-то самый маленький и хиленький из четверки, а теперь... в душе я был горд за статного Элана. Он выбрался из той кабалы, в которой побывал каждый ребенок из детского дома, и у каждого из них боль была своя — особенная.
Поднимать стул я не стал. Отошел в дальний угол и скрестил руки, чтобы ненароком все же не разукрасить морду Ахмату.
— Алекс, сядь! — потребовал Сармат, вновь призывая меня за стол переговоров.
Я лишь исподлобья посмотрел на Шахина-старшего, давая понять, что не сяду. Так и буду стоять.
— Ты сам все усугубляешь, — отрицательно покачал он головой. — Лали должна вернуться домой.
— Нет, — уверенно выдал я. Никогда больше не подвергну ее даже малейшей опасности.