Ощущение себя затворницей с каждым днем все больше и больше поглощало меня. И если предыдущие пару дней все мысли мои были только об Алексе, то сейчас в душе закралась слабая надежда на лучшее. На счастливый конец для нас. И что тогда? Как восстановить отношения с братом? Как не злиться на Алекса? Простить ему свои страдания? Как наверстать упущенное в учебе? Мелочи по сравнению с тем адом, что я переживала в течение пары дней, но все же... все же я об этом я тоже думала. И мысли никак не давали мне покоя.
Трель телефона — Ахмат. На часах четыре часа дня — похороны, должно быть, уже закончились.
— Брат? — обеспокоенно я приняла вызов.
— Ты знала, что он жив?! — резко начал он диалог.
Растерявшись, я замолчала, пытаясь подобрать хоть какие-то слова.
— Понятно, значит, знала, — тут же догадался Ахмат.
— Но... — я совсем не понимала, что могу сказать, а о чем лучше пока молчать.
— Вы... оба!.. — брат явно пытался сдерживаться в выражениях, а я лишь притихла, понимая, что у него накипело. — Сестра, как ты могла?! Ты хоть знаешь, что я пережил час назад? Когда думал, что навсегда прощаюсь с лучшим другом. Понимаешь ты?! Да я в аду жил все эти дни, виня себя в его смерти. Проклинал за то, что отказал в помощи. Что гордыню свою поставил выше юношеской дружбы. А ты… ТЫ! Лали, даже намекнуть мне не могла?.. — осипшим от крика голосом обиженно задал Ахмат последний вопрос.
Я понимала его боль, как никто другой, понимала, но говорить всю правду не спешила. А если это навредит Алексу? Вторых похорон я просто не переживу.
— Прости, — прозвучало нелепо с моей стороны.
— Простить? — усмехнулся Ахмат с горечью. — Да ты хоть знаешь, что устроил твой Гаталов на собственных похоронах? А-а, кому я рассказываю? Ты наверняка уже все знаешь. Пока я тут месяц убивался, не знал, где моя сестра, как я могу ей помочь, ты просто спокойно наслаждалась одиночеством — променяла родного брата на какую-то бандитскую морду.
От обиды по моим щекам потекли слезы. Просто потому что больно было такое слышать от самого родного человека. Сказать правду в ответ я не могла — ком застрял в горле, заставляя молчать и выслушивать братскую обиду. И все же, с трудом проглотив эту боль, я попыталась хоть что-то сказать.
— Брат, ты не прав... — попыталась я объясниться, но меня резко перебили.
— Моя единственная сестра… моя драгоценная Лали так со своим братом никогда бы не поступила.! — секундная тишина — и гудки, заставляющие мои нервные клетки биться в истерике.
В душе что-то привычно защемило, но я попыталась упрятать эти чувства хоть на время в надежде наладить отношения с братом чуть позже. Сейчас мне не терпелось узнать, что же там произошло. И хоть Ахмат меня и обвинил в сокрытии правды, на самом деле, в совершенном неведении сейчас была именно я.
Телеканалы молчали, а новостные ленты в телефоне твердили об одном: перестрелка на похоронах иностранного бизнесмена.
Что за перестрелка? И кто такой Хасан? Ведь на похоронах убили именно его, и, судя по первым фотографиям, слитым в СМИ, это тело Хасана упало в яму, предназначенную для Алекса.
Отложив телефон, я в страхе замерла. Прикрыла рот руками, будто так может стать легче. Но легче не становилось, и, похоже, с таким человеком никогда не станет. Он убил Хасана. Алекс подготовил эту могилу не для себя, а для Хасана. И неважно, кем был этот человек… мой любимый убил его.
Все мастерски разыграл. Только не подумал об одном — о моих чувствах и мучениях, что я перенесла за этот месяц в одиночестве. Он действовал хладнокровно.
Внезапно пришло осознание осозн — это не счастливый конец. Это только начало, и с Алексом так, похоже, будет всегда. Понимание причиняло дикую боль, но к ней я будто уже привыкла. А вот к такой жизни? К такой жизни — точно нет. И не хочу привыкать. Так больше не хочу.