Почему я тут же вспоминаю ее нежный образ? Голосок такой робкий, что будто твердит мне одно и то же: «Не надо».
Схожу с ума.
Смахнув дурные мысли прочь, я еще раз попытался переключить свое внимание на Рената.
— Прошу, Алекс, ты ведь тоже человек! — Как он запел. Его слова вызвали у меня легкую усмешку, а рука тем временем продолжала каменно сжимать пистолет.
Ну же, Алекс, давай! Ты делал это сотни раз. Что сейчас не так?
«По-другому жить захотел? Руки от крови отмыть? Поздно. Уже не получится, и сам ты это прекрасно знаешь», — твердил бес внутри меня, заставляя ухватиться за оружие сильнее.
Но перед внутренним взором опять образ Лали: ее глаза, наполненные слезами, и тело с пулевым ранением от похожего пистолета...
Я не смог. Буквально швырнул оружие доверенным людям и стремительно покинул вонючее и душное место. За дверью прозвучал выстрел, и я вздохнул. Закурил, но облегчение почему-то не пришло. Хоть и понимал, что именно так надо было с этой паскудой поступить, что он опасен, но все же мысли крутились вокруг того, что Лали бы точно меня осудила.
Открыв глаза, я еще раз посмотрел на подушку, где лежало ее письмо. Перечитал и понял одно — Лали просто так не вернуть. Обещаниями золотых гор ее не купить. Оставалось два пути: скрывать себя настоящего и постоянно лгать либо... меняться. Последнее звучало глупо. Очень глупо, потому что я прекрасно понимал: такие, как я, не меняются. Они выживают или умирают, кому как повезет.
Бежать за Лали я не спешил. Девочке нужно время, к тому же больше ей никто не угрожает. И, как бы мне ни хотелось обнять и прижать к груди свой любимый цветочек, сжав руки, я приказал себе остыть. Прийти в чувство, решить накопившееся дела и только потом вернуться за Лали. Жениться на ней. В этом сомнений не было никаких. Она моя. И точно скажет мне заветное «да».
Звездочки мои, извините за частые задержки и маленькие главы в последнее время. Я вернулась и постараюсь быть активней!
Глава 35
Лали
Жизнь понемногу возвращалась в привычный ритм: дом, учеба, семья, музыка. Казалось, все вновь обрело былое спокойствие и стабильность, за эти две недели ситуация в семье и на учебе постепенно восстановилась. Вот только сердце мое было неспокойно. Оно ничего не забыло — и тосковало по тем коротким моментам, когда мне было хорошо с Алексом и я совсем не задумывалась о том, что рядом со мной убийца. Плохо мне без него, плохо... но я привычно старалась запрятать свои желания глубоко внутри.
Мне было стыдно перед братом. Мы с ним долго разговаривали, он простил меня, и вроде бы домашние вели себя как обычно, но что-то было не так… не как прежде — или просто я себя теперь ощущала чужой. Ахмат сильно за меня переживал, на висках у него появилась легкая седина, а ведь раньше ее не было. От этого я чувствовала себя ужасно, но ничего поделать уже не могла. Оставалось только жить прежней жизнью — быть тихой куклой, которая не доставляет близким хлопот. Достаточно они понервничали из-за меня. Пора браться за ум.
Учеба засасывала меня с головой, но болезненные мысли об Алексе возвращались каждую ночь. Где он сейчас? Как он? Живой, знаю точно, что живой, — пару раз мелькал в новостях, пока брат не отключил телевизор от антенны. Работает, трудится и обо мне, наверное, совсем не вспоминает...
Дом у моря я тогда покидала совершенно опустошенная. Мне наивно казалось, что жизнь без Алекса однозначно станет лучше. Живу. Правда, лучше не стало. Разве что всем вокруг меня.
Алекс... я часто вспоминала наше прощальное утро, которое, надеюсь, останется в секрете ото всех. Мне не было стыдно, я совсем не жалела, только легкий страх, что об этом может узнать кто-то лишний, изредка не давал мне покоя. Но время шло, а Гаталов никак не проявлял себя, и это значило одно — действительно пора вновь свыкнуться с обыденной спокойной жизнью. Но как же я ошибалась...
Преподаватель по клавишным инструментам попросила меня выступить на благотворительном вечере с участием нашей консерватории, предложив засчитать мое выступление как компенсацию пропущенных занятий. Я не раздумывая согласилась, дабы занять голову дополнительным делом, да еще и отработать пропуски. Неделю я старательно учила заявленную пригласившим нас Фондом мелодию — Паганини, «Каприс №24».