Я билась в его руках, как израненная птица, вот-вот — и заплакала бы, но Алекс быстро овладел собой. Отстранился. Отошел на пару метров, но путь к выходу все так же продолжал загораживать.
— Что и требовалось доказать — ни черта ты не изменился! И, похоже, этого не произойдет никогда! — в сердцах выругалась я, обнимая руками плечи. В горлу подступал ком обиды, хотелось больно ударить Алекса словами, и я с трудом сдерживалась.
— Я не собачка, чтобы подстраиваться под кого-то! — взревел он.
Я резко выпрямилась. Такого тона Алекс ранее себе не позволял.
— Не собачка, — согласилась с ним, — но и не зверь. Ты человек, Алекс. Че-ло-век. И не можешь себе позволить вершить правосудие.
Он резко развернулся. В глазах вновь мелькнуло недовольство, но Гаталов сдержался. По-видимому, как и я, он не хотел бросать лишних слов в и без того пылающий костер нашего спора. С минуту мы молчали. Алекс нервно расхаживал по маленькой комнатке, а я просто замерла как статуя у стены.
— Пошли, — дотронулся он резко до моего локтя.
— Куда? — прозвучал чуть хрипло мой вопрос. — Никуда я с тобой не пойду! — тут же полетело следом.
— Ага... — многообещающе ответил он мне, а затем резко перекинул через плечо и потащил в непонятном направлении.
— Ты что? Совсем?.. Алекс! У тебя же Фонд… открытие! Ты зачем меня позоришь?! А если брат узнает? Там моя преподаватель и декан... ой, мамочки… Алекс! — гневным шепотом прочитала я, пытаясь вразумить Гаталова, но боясь при этом встретить на нашем пути хоть кого-то.
Благо мое смущение продолжалось недолго. Буквально через пару минут Алекс вышел на улицу, где плавно опустил меня на асфальт и настойчиво усадил на заднее сиденье своего автомобиля.
Пристегнул ремень. Поставил рядом охранника. Сам тем временем обошел машину и сел за руль. Достал из бардачка ленту непонятной черную ткани и как-то странно улыбнулся.
От страха я буквально замерла, забыла на секунду даже о том, что надо сопротивляться, внимательно наблюдая за своим похитителем.
— Ты что это?.. — не удержалась я от вопроса, кивая на ткань в его руке.
— Прошу, Лали, пожалуйста, доверься мне в последний раз, — искренне попросил он.
И наверняка, если бы я сильнее сопротивлялась, Алекс не стал бы идти настолько против моей воли. Он четко чувствовал допустимую грань. Мы оба прекрасно понимали, что чувства сильнее злых языков и холодного разума. Наши чувства говорили сами за себя, но… когда-нибудь я точно это переборю. Ведь переборю же? Но, видимо, не в этот раз.
Алекс завязал мне глаза, и машина тронулась, уезжая в неизвестном направлении. Страха не было, нет, — ведь я с тем, кто в обиду никогда не даст; меня переполняло волнение и одолевала непонятная дрожь. Справиться с этими ощущениями я никак не могла — уж слишком близко ощущалось дыхание Алекса.
Глава 37
Темнеть глубокой осенью начинает рано, поэтому, когда Алекс развязал на моем затылке узел, с минуту глаза привыкали к свету. Увидев первым делом большую разноцветную песочницу, я сразу же поняла, где мы, — наш детский дом.
Сердце замерло, глаза забегали, я нетерпеливо завертела головой по сторонам.
— А почему огни в окнах не горят? — первым делом поинтересовалась я у Алекса.
— Здание заброшено, — тихо ответил Алекс, беря меня за руку. — Детский дом уже пять лет как закрыт.
— Жаль... — растерянно выдала я.
Алекс открыл скрипучую и не синюю, как раньше, а проржавевшую калитку, и мы вошли на территорию.
Стало стыдно и очень грустно. Что не приезжала сюда, будто позабыла совсем... А ведь наш детский дом был неплохим, в душе остались лишь теплые воспоминания, хоть и забрал меня Ахмат отсюда лет десять назад.
— М-да, — выдохнул Алекс и повел меня вглубь заросшего парка.
Я жадно разглядывала все вокруг, вспоминая о детстве и думая об ушедшем времени, и не сразу поняла, как мы дошли до главного места — просторной открытой площадки. Это сердце нашего детского дома. Именно здесь проходили важные собрания, выступления и самое волнующее — дискотеки. Раньше площадка была украшена фонарями, по углам стояли большие колонки, которые, наверное, сейчас не работают, и все вокруг веселились. Я не особо любила это место, чувствовала себя среди большого количества людей как-то неловко. Но сейчас... рядом с Алексом и этими детскими воспоминаниями мне было хорошо.