— Не переживай, родная. Ахмат примет наш брак, в этом я уверен. Просто дай ему немного времени и доверься мне. Я смогу найти к нему подход, — и протянул руку, чтобы заключить меня в теплые объятья.
И, действительно, я перестала сильно переживать. Когда-то эти двое были лучшими друзьями, и я прекрасно знала, как дорог Алекс моему брату на самом деле. Они смогут найти друг к другу подход, в этом не было сомнений. Оставалось лишь запастись терпением и немного подождать. В объятьях Алекса я точно знала, что все у нас будет хорошо. Мы много чего пережили, решим и это.
— У меня есть для тебя еще один сюрприз. Идем, — слегка подтолкнул меня вперед Алекс, все еще приобнимая.
— Еще один? Умеешь ты удивлять, — счастливо улыбнулась я в ответ.
Сразу после широкой танцевальной площадки Алекс свернул налево. Здесь по неприметной узенькой тропиночке любили гулять после танцев парочки. Я об этом знала, но по вечерам ни разу ни с кем не гуляла, и сегодняшний день оказался очередным открытием. Но Алекс не стал сворачивать в сторону березовой аллеи, а повел меня дальше. Вглубь так называемых спальных секторов, где все домики были когда-то распределены между воспитанниками по полу и возрасту.
— Куда мы? — удивилась я, косясь в сторону березовой аллеи. Я ведь была почему-то уверена, что Алекс поведет меня именно туда на романтическую прогулку.
— Ты знаешь это место, — загадочно ответил он мне.
И действительно, пройдя мимо спальных секторов, я поняла, куда ведет меня Алекс — в маленькую музыкальную студию, где так часто мы с ним проводили время, когда я училась играть.
— Есть шпилька? — присел он на корточки, рассматривая замок на двери.
— Гаталов, ты что, собрался взломать замок? — попыталась я воспротивиться и вразумить матерого хулигана.
— Не переживай, цветочек, как собственник, я могу себе это позволить.
От услышанного мне вмиг стало плевать на ржавый замок.
— Как... кто? Что ты сейчас сказал? — не веря, переспросила я. Отвечать Гаталов не спешил. Поднялся, сам аккуратно снял с моих волос заколку и только потом спокойно ответил:
— Я выкупил наш заброшенный детский дом, Лали. Решил, что это место слишком дорого для нас с тобой, — спокойно кивнул и вновь присел на корточки, чтобы продолжить взламывать теперь уже собственную дверь.
— Невероятно просто... ты… — я все никак не могла подобрать слова, — Алекс! — И не нашла я ничего лучше, как прыгнуть на плечи любимого с крепкими объятиями. — Ты самый лучший! — искренне выдала я.
— Да тише ты, повалишь ведь, — отшутился он, поднимаясь, но не прерывая наши объятия. — Организуем здесь реабилитационный центр для нашего Фонда. Что скажешь? — заправил он прядь выбившихся волос мне за ухо.
— Я только за, — не веря, прошептала в ответ.
— Пошли, — и, скинув в сторону замок, Алекс повел меня вглубь заброшенного здания в самую дальнюю комнату на первом этаже — туда, где до сих пор, оказывается, стояло мое старенькое пианино.
— Ты гляди, еще стоит, — удивленно усмехнулся Алекс.
— Да-а, — не могла я с ним не согласиться.
— Знаешь, зачем я тебя сюда привел? — загадочно улыбаясь, поинтересовался Гаталов.
— Догадываюсь, — так же загадочно улыбнувшись, ответила ему. Алекс достал носовой платок, обмахнул пыльное сиденье старого стула, и я уселась за пианино.
— Так озвучь свои мысли, — и точно так же, как в нашем детстве, чуть облокотился об инструмент.
— Ты хочешь, чтобы я сыграла для тебя Каприс Паганини, — завороженно ответила я, надеясь, что предположения мои окажутся верными.
Пару секунд Алекс молчал, довольно наблюдая за мной, но все же торжественно-спокойно ответил:
— Да, Лали, ты права. Ну теперь-то ты сыграешь для меня?
Эта мелодия для нас с ним означала не просто игру — нечто большее. Как будто мое признание и подчинение его неоднозначному характеру. Сыграть сейчас Каприс было равнозначно принятию Алекса. И я приняла его. Коснувшись холодных клавиш, поняла, что пианино расстроено, но все же я попыталась быстро уловить нужный ритм и с чувством отдалась игре. Теперь настало время Паганини. Не в зале Фонда — там я играла музыку своей души. А здесь — здесь я окончательно приняла его — своего будущего мужа и играла только для него. Такого быстрого, взбалмошного, неоднозначного и уж точно неординарного, как знаменитый Каприс.