Решив задать эти вопросы своему жениху чуть позже, я прошла в светлую и просторную гостиную. Все было оформлено в бежевых тонах, в интерьере присутствовало натуральное дерево, что придавало особый уют этому месту. Внимание мое привлек камин. Так странно — ни одной фотографии на нем или на стенах. В доме брата все пространство завешено семейными фотографиями, на которых запечатлены самые счастливые моменты, а тут... лишь металлическая статуэтка странной формы. Хотя о чем это я? Встряхнула головой, вспоминая о прошлом Алекса. Теперь все встало на свои места, и я как-то вмиг погрустнела. Ведь если у меня был брат, то мой любимый совсем долгое время оставался совершенно одинок. Ну ничего, мы еще наверстаем упущенное.
— Сынок, ты вернулся? — послышался за спиной голос, вызвавший у меня легкий испуг.
Я резко обернулась, а на пороге так же испуганно — или скорее удивленно — замерла женщина. Симпатичная блондинка на вид лет сорока пяти внимательно изучала меня, а я ее.
— Я... Алекс наверху, — наконец додумалась я хоть что-то пояснить.
— А-а... — растерянно ответила она, наверняка тоже не зная, какие подобрать слова.
В один миг, несмотря на неловкость момента, мы все же посмотрели друг другу в глаза и, сосредоточившись, я поняла главное — это его мама. Глаза. Они были настолько похожими, что на меня сейчас будто смотрел любимый человек, а не эта милая на первый взгляд женщина. Ее выдали глаза. Такие же глубокие и чем-то опечаленные...
— Ты же говорила, что у тебя йога, или клиника, или что-то там еще... — внезапно ворвался в наши переглядывания Алекс, звук шагов которого мы обе, кажется, не заметили.
— Мой врач заболел, — виновата улыбнулась она Алексу.
— Ясно, — небрежно кинул он ей и быстро повернулся ко мне. — Ну что, поехали?
Поехали? Представлять он меня не будет?
И только сейчас я уловила нотку напряжения между этими двумя. Да что там нотку, здесь явно было что-то большее, значительно большее, и точно очень неприятное. Вот только на месте этой потерянной и явно сожалеющей о многом женщины я всегда представляла себе пьющую и безразличную к сыну мать, а тут...
— Лали, нам пора, — поторопил меня серьезным голосом Алекс. Дожидаться ответа не стал, схватил меня за руку и просто повел мимо замершей женщины, не замечая собственную мать, будто она стена.
Я и попрощаться толком не успела, пришла в себя только на улице и с силой вырвала у несущегося к машине Гаталова свою руку.
— Алекс! — возмутилась я нашим несовместным решением покинуть его дом. — Ты даже нас не представил…
— Забей, Лали, — прервал он меня, будто это какая-то незначительная мелочь. — Мы с тобой будем жить в другом доме, этот я выставил на продажу, а она... ей я уже купил квартиру, — хмуро ответил он мне, пряча руки в карманы, а взгляд отведя куда-то в сторону.
Обиженный мальчик — таким я видела его сейчас. И даже не осуждала, но все-таки очень хотела помочь наладить их отношения, потому что, проходя мимо этой женщины, хоть и мельком, но увидела слезы в уголке ее глаз и поджатые от потерянной надежды губы.
— Послушай... — начала было я, шагнув навстречу любимому.
— Нет, это ты меня послушай, — вспылил Алекс, делая внезапно шаг назад. — Тема моей прошлой семьи — табу. Не обсуждается, не вспоминается, и решения насчет моих отношений с этой женщиной принимаются только мной. Ясно?
Ошарашенно я замерла. Меня будто ледяной водой окатили, ибо такого тона от Алекса я не слышала никогда, разве что в детстве он такое себе позволял, с мальчишками во время драки. Но точно не со мной.
— Так ты, значит будешь разговаривать со своей женой, когда тебе что-то не понравится? — к горлу подступил ком, но, сглотнув подступащую обиду, я продолжила: — Затыкать рот, даже не предоставляя возможности договорить?
— Лали... — устало вздохнул он, добавляя в голос мягких нот.