Крепко сжимаю пальцы в кулаки.
Сильный удар по дверному полотну заставляет меня молниеносно открыть глаза и встрепенуться.
Медленно глотаю и открываю Глебу дверь, защитив себя от него накинутой цепочкой на замок.
— Открывай, — просит он требовательно со злостью в голосе, прожигая меня своим разгневанным взглядом через небольшую щель между дверью и косяком.
— Я не хочу с тобой разговаривать… Я боюсь тебя, — говорю ему, глядя в глаза в глубине которых плещется огненная лава.
— Не бойся. Ты же знаешь меня. Знаешь, что я не причиню тебе вреда.
— Не знаю, Глеб. Я совершенно тебя не знаю.
Он зло усмехается.
— Нам придётся с тобой договариваться, Тая. Я просто так не отступлю. Я люблю тебя и ты вернёшься ко мне.
— Я не вернусь, Глеб. Не нужно сюда приезжать больше. Ты сделал мне сегодня очень больно, — закусываю подрагивающую нижнюю губу. — Почему ты так поступил со мной? У тебя всё серьёзно с Виолой?
— Пф… — Глеб отходит от двери. Лохматит волосы. Оборачивается на меня. Смотрит с прищуром. Поправляет воротничок рубашки, прищипнув его кончиками пальцев.
Меня жутко начинает раздражать его поведение. Причём впервые за то время, что я его знаю. Он такой чужой. Холодный. Опасный.
Глеб смотрит на меня, прислонившись головой к дверному косяку. Давит взглядом.
— Открой, Тая, — звучит обманчиво и мягко его голос. Мне даже кажется, что я ощущаю его горячее дыхание у себя на щеке.
— Почему ты себя так ведёшь? Это твоя новая должность на тебя так влияет? — смотрю ему прямо в глаза не моргая.
— То, что меня повысили ничего не означает.
— Как не означает? У тебя теперь есть личный секретарь. И ты, как я сегодня видела, неплохо сработался с ней.
— Это не серьёзно, Тай, — усмехается он. — Она дешёвая девка, готовая раздвинуть ноги в любой момент. Неужели ты могла подумать, что я могу всерьёз заинтересоваться такой пустышкой?
— Оо, Глеб. Какие слова. Мне не показалось, что ты был равнодушен к ней.
— Я – мужчина, Тай. На некоторые вещи я могу реагировать неосознанно. Как и в её случае происходит. Она просто помогает мне расслабиться в определённые моменты. Это же не значит, что я не люблю тебя. Если тебя волнует, предохранялся ли я с ней, то да, Тай. Предохранялся. Я не мог рисковать твоим здоровьем, — прокашливается. — И своим тоже…
В лёгких задерживается воздух. Горло раздирает от обиды.
Прям очень веский аргумент он выдал сейчас, чтобы я простила его. Предохранялся он.
Я больше не могу слушать всё это.
— Уходи, — кидаю холодно, отвернувшись от него и поджав губы.
— Мда, Тай, — Глеб говорит намного мягче и я снова смотрю на него.
Он проводит себе указательным пальцем по кончику носа. Смотрит на меня как-то скользко. С подозрением.
— Я не пойму, Тай. Что в этом ужасного, что ты так себя ведёшь? — вставляет пальцы в бока и смотрит на меня с высока.
— Ты не понимаешь, Глеб? Для тебя измена, это обычное дело? — мой голос становится громче.
— Считай, что это небольшая необходимость, Тай. Если мне что понравилось, нужно брать. Сама же знаешь.
Смакую губы, словно готовлюсь произнести речь. Глотаю, желая избавиться от першения в горле.
— Не устраивай мне сцен, — прошу его. — Все соседи наш разговор слышат. Мне ещё с ними жить придётся. Что они скажут? Ты всю грязь выставляешь на показ. Уходи. Я не хочу больше с тобой разговаривать.
Глеб резко выдыхает. Разминает шею.
— Хорошо, Тай. Поговорим с тобой позже, — говорит совершенно спокойно. — Завтра проснёшься и пожалеешь, что устроила мне сегодня.
Что? Это я устроила ему? Он пытается навязать мне чувство вины?
Глеб облизывает губы.
Уверенно и медленно прикрывает глаза вздохнув полной грудью.
Усмехается. Поворачивается ко мне спиной. Машет рукой, медленно спускается по ступенькам.
— Мне нужно, чтобы ты пришла в себя, Тая, — произносит холодно. — Спокойной ночи, — желает сухо.