Олег не понимает. Просто продолжает стоять там, застыв, как каменная статуя.
– Ты любишь ее? – спрашиваю я.
Он снова медлит.
– Думаю, да.
Каждое его слово – нож под ребра.
Я закрываю глаза. Мне кажется, если я сейчас открою их, все исчезнет. Олег будет стоять передо мной с теплой улыбкой, я протяну ему тест, и он обнимет меня так, как раньше.
Но когда я смотрю на него снова, мир остается прежним.
Олег хочет уйти…
Я не помню, как прошел этот вечер.
Вспышки. Голос Олега, монотонный, отстраненный. Какие-то слова о разделе имущества, о «мирном расставании».
Я не говорю ему о ребенке...
Всю ночь я лежу в постели, смотрю в потолок, сжимаю ладонь на животе.
Утром я слышу, как хлопает входная дверь.
Он ушел.
Глава 2
Олег
Я не люблю февраль.
Он всегда тянется бесконечно, с его серым небом, грязным снегом и мокрыми ботинками. В нем нет теплоты, нет жизни. Только ожидание весны.
В этот февраль я заканчиваю свою жизнь с Анной.
Дверь за моей спиной захлопывается с глухим звуком, будто ставит точку. Я выхожу на улицу, морщась от холода, и сажусь в машину. Запускаю двигатель, но не спешу уезжать.
Все прошло хуже, чем я ожидал.
Анна смотрела на меня так, будто я убил кого-то на ее глазах. Она не кричала, не проклинала, не умоляла – и от этого было еще хуже.
Я снова вижу ее перед собой. Шок в глазах, дрожащие пальцы, побелевшие губы.
Черт.
Я провожу рукой по лицу и выдыхаю.
Надо было сказать ей раньше. Не тянуть. Но я не знал, как.
«Ты слабак», – сказала бы Виктория.
Я открываю мессенджер, нахожу ее имя и набираю:
«Все. Я признался».
Ответ приходит почти сразу:
«Ты сделал правильный выбор, любимый».
Я смотрю на экран. Слово «любимый» сейчас не вызывает эмоций.
Я не поехал к ней сразу. Просто сидел в машине, слушая, как мотор урчит в тишине двора.
Я сделал правильный выбор?..
Все началось как-то… случайно.
Я и не думал, что это зайдет так далеко.
Виктория пришла ко мне в отдел пару лет назад. Сначала была просто толковой сотрудницей. Умной. Амбициозной. У нее всегда находился ответ на любой вопрос, всегда был план. В отличие от меня.
Со временем мы стали общаться больше. Встречи в офисе, совместные проекты, шутки. Она была другой. Горячей. Уверенной. Опасной. Не такой, как моя поднадоевшая курица-жена…
А потом был тот вечер.
Я задержался на работе, она тоже. Было поздно. Мы выпили по бокалу, смеялись, говорили о чем-то отвлеченном. Виктория смотрела на меня, и я вдруг понял, что она меня хочет. Да. Я тоже хотел ее.
И я позволил этому случиться.
Все началось тогда, в офисе, за закрытой дверью.
Я думал, что это разовая ошибка. Но Виктория не отпустила.
Она всегда знала, что сказать. Как коснуться. Как убедить меня, что это правильно.
– Ты живешь в прошлом, Олег. В привычке, а не в любви.
Сначала мне хотелось сопротивляться. Собирался сказать, что Анна – моя семья, мать моего сына. Но с я боялся потерять связь с Викой. Боялся потому, что она так много мне… давала.
Страсть. Свежесть. Новый вкус жизни.
А еще она давила. Убеждала, что я должен уйти.
– Если ты останешься, ты никогда не будешь по-настоящему счастлив.
Сначала я отмахивался. Потом начал задумываться.
И вот.
Я в машине. После разговора с женой.
Теперь пути назад нет.
Сын.
Он важнее всего.
Когда я начал серьезно думать об уходе, первой мыслью было: как он отреагирует?..
Мы никогда не были слишком близки. Он всегда больше тянулся к Анне. Она знала, что сказать, умела утешить, понимала его.
Я… Я был тем, кто зарабатывает деньги. Тем, кто строит бизнес. Тем, кто решает проблемы.
Я не знал, что происходит в его голове.
Но однажды Виктория сказала:
– Ты боишься, что он тебя осудит? А если нет?.. Он же настоящий мужчина. Он тебя поймет.
Тогда я не думал о том, что она имела в виду.
А потом, пару месяцев назад, мы сидели с сыном в кафе.
– Пап, ты счастлив? – спросил он вдруг.
Я замер с чашкой кофе в руке.
– Почему ты спрашиваешь?
– Просто. Мне кажется… что ты несчастен.
Я смотрел на него. На этого почти взрослого парня, который когда-то держал меня за руку и спрашивал, есть ли на небе динозавры.
И я понял, что не могу лгать.
– Не знаю, – ответил я честно.
Он кивнул, будто ожидал такого ответа.
– Мамина школа забрала у нее всю жизнь. А твоя работа – у тебя, – сказал он. – Наверное, это ужасно.