- Водки?
- Ты думал, что воду пьёшь? Нормально, после приговора мало кто водку от воды отличает.
- Я же никого не убил, – Гирфи не хотел верить в такое.
- Не убил? Сто патронов для чего? На голубей охотиться? Нет, чтобы убивать. И не важно, ты планировал сам стрелять, или должен был передать патроны кому-то другому. Ты соучастник, – возмутился Старший инквизитор. – Сто патронов нужны для террора, а не для сведения счётов с тем, кто тебя однажды обидел! Цель - насильственное свержение императорской власти! Сколько бы крови пролилось, если бы тебя не поймали? Если бы готовился магазин ограбить, то дело бы из полиции к нам не передали. Это преступление против Империи, понимаешь?
- Какой империи? – Гирфи охватила злость, да такая, какой он прежде не знал, хотя поводов злиться у него в жизни было предостаточно. – Я не признаю вашу империю! Мы на территории герцогства! А вы захватчики! Поработители!
Гирфи полагал, что правда, брошенная в глаза инквизиторам, разозлит их, но этого не случилось. Старший инквизитор недоумённо пожал плечами. Слово «захватчики» его не коробило и не возмущало. Скорее, импонировало.
- Да, захватчики. Потому что в мире действуют законы естественного отбора. Про Дарвина слышал? Большие съедают маленьких. Это нормально. Вашему Герцогу сколько раз предлагали: покорись, поклонись. Никто против тебя ничего не имеет. Будешь наместником в своём герцогстве. Не было бы ни стрельбы, ни крови. И не пришлось бы вашему Герцогу на склоне лет чёрт знает где искать приюта. Покойный отец нашего Императора говорил: «Когда мы объединяемся с другими государствами, наше могущество не складывается, а умножается» Умный человек был. С кем вы тягаться вздумали? Чего вам сейчас не хватает?
- Свободы! – бросил ему Гирфи.
- Свободы? Это у тебя была свобода? Ты сколько зарабатывал? И со своими копейками ты был свободен? Свобода – это возможность выбирать. Свобода – это когда в отпуск можешь поехать в деревню, а можешь – на Канарские острова. Можешь купить себе велосипед, а можешь – Ролс-Ройс. Вершина твоей свободы была в столовой, где ты выбирал между картошкой с салом и макаронами с котлетой.
- Зато у вас в правительстве одни толстосумы…
- Не у вас, а у нас, ты уже год, как гражданин империи – хочешь этого или не хочешь. Не витай в облаках. Свершилось, ваше герцогство стало частью империи, и обратной дороги нет. Живи в реальном мире, а не в иллюзорном.
- Жить ему осталось… - скривился судебный исполнитель.
- Хватит, - неожиданно встрял в разговор Младший инквизитор. – Поздно дискутировать. Послушай, Гирфи. При всём при том, что я чуть ли не на коленях умолял тебя хоть чем-то оправдаться, а ты не слушал, хочу предложить ещё даже не шанс, а долю шанса, но ты обязан ею воспользоваться. Напиши прошение о помиловании на имя Его Преосвященства. Сознайся, мол так и так, был дурак, не думал, что всё так серьёзно.
- Напиши - полагал, что меня запугивают, - ехидно подсказал судебный исполнитель.
- Ты ему насоветуешь! Его Преосвященство дочитает до таких слов и отправит прошение в урну. Гирфи, садись.
Младший инквизитор сердито посмотрел на судебного исполнителя и повернулся к Гирфи. Его взгляд был полон сочувствия. Он мягко, даже с какой-то нежностью, взял юношу за руку, усадил за стол, дал лист бумаги и авторучку.
Гирфи неожиданно обнаружил, что дрожит всем телом. Под диктовку написал прошение. Не спорил ни с одним словом. Был под воздействием агитации бунтовщиков, верил всем их россказням. Убедился, что на самом деле всё иначе. Сильное впечатление оказали на него сочувствие и понимание инквизиторов. Будет лоялен и готов стать волонтёром любого из приходов, куда направят его настоятели Церкви.
Стало как-то легче. Забрезжил луч надежды.
- Куда его? – спросил вошедший надзиратель.
Старший инквизитор развёл руками:
- Строго по регламенту: блок «А».
В блоке «А» располагались камеры смертников.
*
Фаркаш крутился перед зеркалом, поправляя шикарные усы.
- Не переборщили? – с тревогой спросил Гвидо.
- Не узнаешь, - восхищённо сказал Сурон. Эта яркая деталь притягивает внимание и оттеняет другие черты лица. Даже рот получается другой. Можно смело гулять по улице.
- Можно, но не нужно, - пробурчал Гвидо. – Не нравится мне ваша затея.
- Мельница считается сгоревшей явкой. Ну кому придёт в голову сунуться ещё раз в то место, про которое весь город знает, что там со стрельбой взяли Нико. Дважды на одни грабли не наступают.
- Ну, это от человека зависит. Некоторые всю жизнь по граблям ходят.
- Там полно помещений. Три выхода. Бар закрывают в полночь, персонал расходится в час. Кто у них осведомитель, мы знаем. Наши его припугнули, он теперь ничего не видит и не слышит. Сторож никогда не проверяет, остался кто-нибудь внутри, или нет. Всего одна ночь, - Фаркаш демонстрировал полнейшую уверенность.