— Он был высокий? — спросил я. — С тёмной кожей и седой бородой?
— Сутулый, какими часто бывают старики, но, наверное, раньше был высоким. И его борода была белой и длинной. А кожа — тёмной.
Историк. Я поймал себя на том, что подавляю дрожь. Неужели его душа действительно задержалась так долго, только для того, чтобы передать это предупреждение?
— Он сказал что-нибудь ещё? — спросил я. — Своё имя? Что-нибудь?
Джалайна покачала головой и взяла меня за руку.
— Но он казался очень усталым и испытывал большое облегчение. Как человек, готовый покинуть этот мир. Элвин, по-моему, он был истощён. Думаю, как только доставил своё послание, он смог уйти. Куда, я не знаю.
Некоторое время мы сидели вместе, а Стеван булькал и ёрзал, пока не заснул. Я смотрел, как его маленький рот вдыхает воздух, и гадал, чья у него форма губ, моя или Эвадины, и тут услышал громкое предупреждающее фырканье Утрена.
— Подъём! — рявкнул я разведчикам, отодвигаясь от Джалайны, и потянулся за своим мечом.
— Где? — спросил Тайлер, деловито взводя арбалет, пока остальные разведчики вооружались. — Кто?
Посмотрев на Утрена, я увидел, что огромный конь напряжённо смотрит в сторону густого участка леса на краю поляны. Он снова фыркнул и побежал вперёд, а от его дыхания поднимались клубы пара в прохладном ночном воздухе.
— Адлар, — крикнул я жонглёру, ведя остальных вслед за паэла, — оставайся с Джалайной.
Разведчики разошлись по сторонам, а мы побежали за Утреном к деревьям. Сделав всего несколько шагов, он остановился и низко, раскатисто заржал, напрягая мышцы своего массивного тела.
— Тут нихера нет, — пробормотал Тайлер, пристально вглядываясь в путаницу теней и прижимая к плечу взведённый арбалет.
Для существа, которое однажды прорубило кровавую просеку через целую армию, Эйтлиша в эту ночь действительно трудно было обнаружить. Когда я разглядел его неподвижную фигуру в капюшоне, опустившуюся на упавший сосновый ствол, моё сердце забилось гораздо быстрее. Тайлер заметил его спустя мгновение: он дёрнулся от удивления и сжал палец на замке́ арбалета, пока я не схватил его за плечо, сурово покачивая головой.
— Я-то думал, ты ушёл домой, — сказал я, стараясь голосом демонстрировать спокойствие, которого не чувствовал.
Капюшон слегка покачнулся, и из его тени донёсся тихий звук:
— Домой, — повторил он. — Это слово теперь мало что для меня значит.
— Чего тебе надо?
Он не ответил сразу же, а вместо этого медленно поднялся на ноги. Утрен снова заворчал, а гигант в капюшоне подошёл ближе. Почувствовав напряжение, разведчики начали вытаскивать оружие и замерли, когда я рявкнул приказ остановиться.
— Ты знаешь, что мне нужно, Элвин Писарь, — сказал Эйтлишь, останавливаясь. Он был уже не тех размеров, как на поле у за́мка Амбрис, но даже сейчас казался весьма мощной фигурой. — Ребёнок. Отдай его мне.
Страх, копившийся в моей груди, внезапно сменился яростным, непоколебимым гневом.
— Нет, — заявил я, и моя рука двинулась к мечу.
— Ты знаешь, что он не может оставаться под твоей опекой. — Эйтлишь сделал ещё шаг вперёд, и я увидел, как сжались его кулаки. — Ваэрит в его крови слишком сильна.
— Мой сын остаётся со мной. — Медленно и целенаправленно я вытащил меч, провоцируя остальных разведчиков последовать моему примеру. — Таково было желание Доэнлишь, и моё тоже.
— Так утверждаешь ты. Но я не слышу её голоса. — Ещё шаг, и его плечи явно увеличились, что сопровождалось свистящим скрежетом мышц и расширяющихся сухожилий. — Она погибла в огне? Ты видел, как она сгорела?
— Я не знаю, где она, и жива ли. Может быть, такое существо, как она, вообще не способно умереть. Но я действительно знаю, чего она хотела всем сердцем — чтобы мой сын оставался в моих руках.
— Ты недостоин. — Его слова теперь звучали приглушённо, сдавленные раздувшимися шеей и челюстью. — И её сердца, и ребёнка. Отдай его мне!
Тут он рванулся вперёд, вытянув массивные руки — я поднял меч, а Тайлер выпустил арбалетный болт. Тот разорвал ткань плаща Эйтлиша, но безвредно отлетел от плоти под ним. Прежде чем я успел нанести столь же бесполезный удар по быстро приближающемуся монстру, Утрен громко, пронзительно заржал и прыгнул на пути Эйтлиша. Огромный конь встал на дыбы, копыта сверкнули рядом с головой монстра. Эйтлишь зарычал в ответ, его капюшон откинулся назад, открывая черты лица, ещё более звериные, чем дикая маска, которую я видел в гуще битвы. Тогда я понял, что это создание никогда не было в полной мере человеком, что оно существовало в состоянии между природой и людьми. Его истинным лицом было это рычащее, скалящее зубы создание из дикой природы.