Она помолчала, пока наливала вино.
— Думаете, сможете прочесть ответ на моём лице? — Она пожала плечами. — Хорошо. Сыграю в вашу игру. — Повернувшись ко мне, она скрестила руки. — Спрашивайте.
— Принцесса Леанора убила своего мужа?
Даже у лучших лжецов случаются колебания. Едва ощутимая пауза, прежде чем выражение лица изменится, кратчайшая задержка в отрицании, которое срывается с их губ. Ничего такого сейчас я не заметил. Едкий, пренебрежительный смех вырвался у Нуалы мгновенно, и от веселья даже халат распахнулся, предоставив мне щедрый вид на её дрожащую плоть.
— Мне говорили, что его брак с принцессой Леанорой оказался далеко не счастливым, — настаивал я, когда её веселье померкло. — И, несмотря на хорошее по слухам здоровье, он скончался довольно быстро.
— Пусть и не обязана, — сказала она, игриво возвращаясь в кровать, — но на этот вопрос я с радостью отвечу. Томас и впрямь любил поболтать. На самом деле я думаю, он предпочитал болтать, а не трахаться. Это не редкость среди моих самых важных клиентов. Как я поняла, достаток и влиятельность делают мужчину одиноким. Так что да. Я всё знаю о его сестре и её ужасном браке с этим старым болваном. Из того, что я узнала, лорд Кевилль не был особенно жесток с невестой, он ей просто не интересовался. А насчёт неё Томас говорил, что старый козёл, по её словам, скучнее мешка репы. Сомневаюсь, что они провели больше дня в компании друг друга, как только выполнили свой долг, и родился королевский отпрыск. Любопытно, помню, как Томас рассказывал мне, насколько ужасно расстроилась Леанора, когда Кевилль помер. Он был умным, понимаете. Знал все тайны и уловки, которые охраняют это королевство. «Она боится», говорил мне Томас. «Боится того, что это означает для её мальчика». Не очень-то похоже на женщину, которая только что прикончила своего мужа, не так ли? — Нуала снова рассмеялась, качая головой. — Прости, дорогой. Твоя собака лает не в ту крысиную нору.
Она откинулась на подушки, оправив халат.
— А теперь, милорд, если только у вас нет ко мне других просьб, я желаю вам спокойной ночи.
Я не стал дальше торговаться, уговаривать или угрожать. Некоторых людей такое может поколебать, но не всех, и уж точно не эту женщину несравненного самообладания. Поднявшись, я подошёл к её столу, положил там серебряный соверен, после чего поклонился и направился к двери.
— Кстати, — сказала она, когда я поднял защёлку, — Томас называл меня Магрид. Только ему я это позволяла. — Она пошевелила пальцами на прощание. — Так приятно было повстречаться с таким интересным и выдающимся человеком. Но прошу вас, никогда не возвращайтесь.
На улице Тайлер поприветствовал меня вопросительным взглядом и нахмурился, когда я покачал головой.
— Простите, милорд, — сказал он. — Я смог найти лишь её. Бывших слуг тоже искал повсюду. Отыскал только камердинера, который оказался таким старым, что едва помнил, как жил во дворце.
— Это всегда была игра в долгую, — сказал я ему. — Держи. — Я бросил другой соверен сутенёру, а точнее вышибале, которому Нуала платила за то, что он играл эту роль. Теперь, когда я знал, кто на самом деле обладал властью в этом доме, его вид уже не так сильно меня раздражал. — Хорошенько охраняй её, — добавил я, — она этого заслуживает.
Он в ответ осторожно кивнул и вернулся на своё место у двери. Всего один-единственный шаг, но он спас мне жизнь. Арбалетный болт под острым углом пронзил его голову, позволив мне определить возвышенную точку, с которой тот был запущен. Я заметил, как на краю крыши мелькнула тень, а потом в поле моего зрения, шатаясь, вышел подбитый вышибала. Его глаза закатились, а с губ капала слюна. Я потратил драгоценный миг, замерев и разглядывая его обмякшее, бормочущее лицо — лицо мертвеца, который ещё не знал, что он мёртв. Второе спасение пришло в виде Тайлера, который своим жилистым телом врезался мне в бок, и мы оба врезались в стену улочки.
Сверху я услышал многочисленные щелчки выстрелов из арбалетов. Летели искры, взрывались булыжники, обжигая моё лицо крошкой, а я прижимался к кирпичной кладке. Последний болт вышиб раствор в дюйме от моего носа, заставив меня откатиться, по-прежнему вместе с Тайлером. Упав, я высвободился из хватки разбойника и с трудом поднялся, осматривая крыши в поисках новых нападавших. Никого.
— В тебя попали? — прошипел я Тайлеру.
— Царапнули ногу, сволочи, — прошипел он в ответ, и, пыхтя от боли, поднялся на корточки с ножами в обеих руках.