— Перезаряжают. — Я вытащил меч и бросился в сторону затенённого уголка улочки. — Не отставай.
Я пробежал несколько футов, когда тень размером с человека опустилась и перегородила мне путь. Я присел на корточки, занеся меч для удара, а потом увидел, что эта тень передо мной не шевелится. Взглянув повнимательнее, я увидел человека в тёмной хлопковой одежде с намотанным на лицо шарфом. К счастью, у него из шеи торчал метательный нож Адлара Спиннера.
Крик, а за ним глухой удар привлекли моё внимание к началу улочки, где на мостовой уже лежало другое скрюченное тело. Рана на черепе выглядела характерно для боевого молота Вдовы. Сверху донеслись хрипы и крики, и ещё один труп упал на землю с хрустом ломающихся костей. За ним последовали ещё два — оба вполне живые и с арбалетами в руках. Они тяжело приземлились и немедленно стали осматривать окрестности в поисках целей. Я решил, что лучше не давать им возможности найти нас.
Ближайший стоял в дюжине шагов от меня, и это дало ему время развернуться и спустить арбалет, но недостаточно, чтобы прицелиться. Болт пролетел мимо, а мой меч по дуге быстро вонзился в незащищённое плечо. Его товарищ действовал шустрее, с похвальным спокойствием направив оружие в цель. Я обхватил дёргавшегося человека, которого только что покалечил, и притянул к себе. Второй убийца ругнулся, шагнул назад и наклонил арбалет, целясь мне в ноги. Тайлер не дал ему выстрелить, низко нырнув за спиной парня, и полоснул обоими ножами по подколенным сухожилиям.
Услышав топот множества сапог по мостовой, я повернул умирающего в моих руках человека навстречу новой угрозе, но, к счастью, увидел только Адлара и Вдову.
— Четверых достали, — сказал Вдова. — Остальные сбежали.
— Хватит визжать! — прорычал Тайлер, пиная в живот человека, которого он подрезал. Но убийца слишком погрузился в свою боль, не обращал внимание на предупреждения и продолжал кричать, вцепившись в окровавленные ноги. — Милорд, вам нужно, чтобы он заговорил? — спросил Тайлер, поставив ему ногу на грудь и занося нож для последнего удара.
— Е-еретики! — прохрипел раненый. Перед лицом неминуемой смерти в нём разгорелась отвага. Он сверкнул белыми зубами на замазанном сажей лице. — Рабы Блудницы Малицитской!
— Хватит, — посоветовал Тайлер, сильнее надавливая сапогом на грудь непокорного парня. — Кто тебя послал, визгун?
— Мы знаем, кто его послал, — сказал я. — Вряд ли клинок, нанятый Алгатинетами, оказался бы настолько решительным. И к тому же, он бы не промахнулся.
— Тут могут быть и другие, — предупредила Вдова, глядя на крыши.
— Это верно. — Я жестом показал Тайлеру отступить назад. — Отпусти его. — Присев возле набожного убийцы, я посмотрел в его пылающие бесстрашные глаза, чувствуя разом восхищение и отвращение. — Ты верный пёс недостойных господ, — сказал я. — Если когда-нибудь откроешь сердце истине слова Леди, найди нас в Атильторе. Она прощает всех.
Я выпрямился, бросив взгляд на мёртвого сутенёра, который невольно спас мне жизнь.
— Пошли, — сказал я, жестом показав остальным следовать за мной, и побежал прочь. — Забираем лошадей и убираемся из города.
— А ответ принцессы? — сказала Джалайна, догоняя меня.
— Думаю, она только что его дала. Может, участия она и не принимала, но наверняка знала об этом. Нам в этом городе больше не рады.
— Значит, война.
Я фыркнул от смеха, не прикрашенного даже каплей веселья.
— Дело с самого начала шло к войне.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Два полных дня мы ждали, что Эймонд и Эйн появятся на перекрёстке, но никаких путешественников на нём подозрительно не появлялось. Я надеялся, что хотя бы какие-нибудь телеги и проходящие торговцы пожелают поделиться сплетнями и слухами, но даже в этом мне было отказано.
— Похоже, принцесса закрыла город, — сказал Квинтрелл. — Ваше внезапное отсутствие не прошло незамеченным, милорд.
Его слова звучали разумно. Когда мы выходили через второстепенные южные ворота в городских стенах, два скучающих стражника едва подняли головы. Либо Леанора ожидала новостей о моей смерти, либо, в случае, если я выживу, не думала, что убегу так быстро, с учётом важности её ответа Помазанной Леди. Это служило напоминанием тому, что принцесса-регент умна, но в то же время чрезмерно уверена в собственных махинациях.
— Они молоды, но умны, — сказала мне Вдова, когда мы сели у костра на вторую ночь у перекрёстка. — Если выход есть, то они его найдут.
— Не надо было их отправлять, — проговорил я. Тревоги за поведение Эйн преследовали меня с тех самых пор, как я отправил их с Эймондом на задание. И чем больше я размышлял об этом, и об её прошлых проступках, тем более глупым казалось всё мероприятие. «Отправить в качестве шпионов фанатика и чокнутую девицу. Чтобы они днями и ночами ошивались по худшим уголкам Куравеля, в которых, несомненно, полно недобрых слов и цепких рук». Смогут ли подавленные, но, как я подозревал, дремлющие побуждения Эйн противостоять такому искушению?