Разглядывает, словно мысли хочет прочитать.
- Ну ладно, - теперь от нее веет открытостью и благоговением. - Успокойся. Подправь макияж. Позвони дочке и возвращайся обратно.
Сама милота, ангелочек с ярким нимбом.
Еще раз посмотрев на меня, Фаина выходит. Слышу цокот ее каблуков.
Дрожащей рукой включаю видеозвонок. Глубоко вздыхаю, привожу себя в порядок. Не стоит пугать Лерочку.
- Мамочка!
Моя звездочка в этом кромешном аду. Моя половинка. Как же я по тебе скучаю.
- Принцесса, - сдерживаю слезы, хотя сердце так сильно кровит. - Как ты? Чем занимаешься?
- Все хоёсе, - ее милая улыбка способна все льды в мире растопить. - Собияюсь к Маине, - ее лучшая подружка. - Бабушка Тоня нам нямку готовит.
На заднем плане маячит свекровь. В фартуке, с двумя контейнерами.
- Это хорошо, - держись, Вероника, держись. - Мамочка очень по тебе скучает.
- И я, мамочка.
Все, не могу. Слезы сами по себе текут ручьем.
- Мамочка, ты плачешь? - глазастая моя.
- Нет-нет. Просто глазки болят.
- Так... Валерия Тимофеевна, ну-ка быстро собираться. Мама Марины уже приехала, - телефон в других руках.
- Бегу! - столько радости в голосе. - Мамуль, мне поя, - активно машет. - Очень жду тебя. И папу. Пеедавай ему пивет.
- Обязательно, моя милая.
Потоп детских ножек. Шуршание. И вот на экране смартфона лицо моей свекрови.
- Здравствуй, Ника.
- Здравствуйте, Антонина Петровна, - стараюсь искренне улыбнуться, но от ее пристальных глаз точно ничто не укроется.
- Ты чего такая бледная? Заболела? - обеспокоенно. - Мой оболтус тебя совсем загонял, что ли? Ну я ему устрою взбучку. Паршивец.
Позволяю себе весело подхихикнуть.
Антонина Петровна - мачеха Тимофея. Но он любит ее сильнее своей когда-то ушедшей матери. Уважает, ценит, прислушивается к каждому совету.
Именно она настояла на моем лечении и была против суррогатной матери. Вместе со мной верила, что все еще наладится. Типа - какие наши годы. Мы еще так молоды.
Тима же поступил по-своему.
- Все в порядке, - я же актриса, могу претворяться. - Немного устала.
Из-за вашего сына, все разрушившего.
- Точно? - прищуривается. - Голос какой-то безжизненный.
Я должна... должна рассказать ей, какой у нее поганый пасынок.
- Конечно, - собираюсь с духом. - Антонина Петровна, мне надо...
Что-то пищит по ту сторону.
- Милая, прости, - изображение дрожит. - Там пирог сейчас сгорит. Я позже тебе позвоню.
Отключается.
Сижу словно каменная статуя, пялясь в одну точку. А внутри все больше и больше пустота разрастается.
Так, Устинова, думай. Думай.
Надо уходить. Как можно скорее. Доеду до центра на такси, пока они все очухиваться будут после моего побега.
Через приложение вызываю машину. Пять минут, и она приедет. Отлично.
Слава Богу в кошельке наличка есть, а-то по карточке Тимофей быстро меня отследит.
Так хоть смогу в отель заселиться. Дальше уже буду решать по обстоятельствам.
Мне нужен развод. Немедленно. Быть марионеткой в руках мужа я не хочу.
Пережду несколько часов вдали от этой грязи, заберу Леру от свекрови и уеду с ней. Далеко-далеко.
Облегченно вздыхаю, пробираясь по территории съёмочной площадки подобно мышке в опасной близости от голодного кота.
Бог явно на моей стороне, раз меня никто не останавливает. Все словно испарились. Даже охраны на входе нет.
- Смогла, - плюхаюсь на заднее сиденье.
- Куда едем? - водитель заводит мотор.
- На улицу Кутузова.
Прикрываю глаза, стараясь унять бешеное сердце.
Ну все. Добби свободен.
Глава 4. Вероника
- Проходите-проходите. Для вас самый лучший номер. С кондиционером. Душевая кабина, туалет. Все удобства. И за такую маленькую плату.
Хозяин гостиницы с кричащим названием «Эдем» готов пластом лечь перед постояльцами с крупной суммой денег.
Интересно, предложи я ему прокукарекать, он согласится?