Вскоре дети расшалились, принялись играть в догонялки, женщины, усевшись поближе, разговорились — не забывая, впрочем, зорко следить за отпрысками и вовремя на них покрикивать, призывая к порядку. Мужчины вышли покурить за ворота, но отец ушёл, едва докурив сигарету, — его уже разморило, он с утра успел принять, а дядя Фрэнк пил мало и балагурил много. Угостил племянника какой-то дорогой маркой сигарет. Поинтересовался, когда тот собирается вернуться домой.
Отделавшись общими фразами, Альберт спросил о том, что весь вечер не давало ему покоя.
— Дядь, а что ты знаешь про школы-интернаты в Левантидах?
Дядя Фрэнк удивлённо приподнял брови:
— А тебе зачем?
— Ну, так... Интересно стало. Слышал старые байки, мать сказала с тобой поговорить.
Дядя Фрэнк поскрёб затылок, потом почесал под глазом, помолчал немного, затягиваясь.
— Да я мало чего про эти интернаты знаю. Из наших туда никто не попал, хвала всевышнему. Твоего отца я в сарае спрятал, когда за ним пришли. Закидал тюками сена и велел не чихать и даже не шевелиться. Я-то бегал быстро, меня хрен бы они поймали. А твой пахан мелкий был шкет. Ты не в него, не в него, — дядька хохотнул и хлопнул Альберта по спине. Племянником он откровенно любовался.
— Кто пришёл?
— Полицейские, кто ещё? Указ об общем образовании уже лет сто как существовал, детей из сельских районов изымали, а мы жили как раз севернее от Бадкура. Это потом твоему отцу повезло, женился хорошо, на твоей матери. Ты с братом родился уже в Бадкуре. А для остальных, понятное дело — в грузовики, и на Север. Дети должны уметь читать и писать. Бедные люди всегда кому-то что-то должны...
Дядя Фрэнк задумался.
— Ну, вот ты университет на Севере закончил. И что, сладко тебе в той Оресте? Мать звонит каждую неделю, просит, чтобы я тебя к себе в отдел взял. Так я и возьму, родная же кровь! Как сыр в масле кататься будешь. Самый завидный жених будешь. Невесте золото каждый день будешь дарить.
Вспомнилась опять Лина. Если достаток появится, можно попробовать... А вдруг с ней что-то получится? Но как привезти в Бадкур жену-северянку? Мать её не примет... Хотя что там, вот он размечтался! Можно подумать, что столичная девчонка захочет бросить Оресту.
Альберт неловко пожал плечами.
— Я подумаю ещё, да?
Дядя Фрэнк качнул головой с усмешкой:
— Думай. Я-то подожду, но жизнь тебя ждать не будет.
Желая поскорее уйти от неудобной темы, Альберт вернулся к прежнему разговору:
— А что с теми детьми стало?
— А что с ними статься могло — сироты же, считай? По недосмотру мёрли от тифа, как мухи. А кто выжил, там осели. Забирали же с трёх лет, меняли имена, как потом найти родных, которых и не помнишь? Где-нибудь на шахтах Котнора пашут. Не для аппийца жизнь, но тоже — жизнь.
— И много так забрали?
Дядя Фрэнк опять недобро усмехнулся:
— А ты помотайся по селам, узнаешь.
На следующий день у матери созрел план. Отец отсыпался после вчерашнего, и Альберту предназначалась роль единственного добытчика в семье. Поэтому, когда мать появилась на пороге его спальни, Альберт старательно притворился спящим. Старался не моргать, дышал глубоко и ровно, но матушку провести – та ещё задача. Легче уж обмануть Джулиуса Доуна.
— Ты знаешь, что дочка тети Сариды выходит замуж? — Мать присела у изголовья и деловито пригладила ему волосы. — Господи, доживу ли я до того времени, когда мы женим тебя на хорошей девочке? (Это была минута слабости, но мать считала себя сильной женщиной, поэтому сразу отбросила сантименты. Свадьба одной из многочисленных племянниц — это такое дело, к которому надо подходить с умом). — Банкет заказали, платье уже привезли. А копчёного осетра не смогли достать. Твой отец обещал сегодня поехать, но вот, валяется... — Она раздражённо кивнула в сторону двери. — Проспаться не может. Кроме тебя, некому, сынок. Собирайся, я тут тебе всё написала.
Что, Альберт удивляется, обязателен ли осётр на свадьбе тети Сариды? А сам как думает? Разве тетя Сарида и её девочки — нищие? Какая же свадьба без осетрины? Что значит «надо было в сезон»?
— Послал же Создатель мне такое горе! — мать театрально всплеснула руками.
Нет, она не огорчалась и не обижалась, этот бог манипуляций, она с нескрываемым удовольствием отыгрывала сцену.
— И красивый ты у меня, и образование тебе лучшее дали, сами недоедали — а не в коня корм. Вымахал как дядя Фрэнк, а мозгов в голове с лесной орешек!
— Так... Ну, я это выслушивать не буду, — грубовато оборвав причитания, он откинул одеяло и сел на кровати.