Порочностью социальной системы? Или же циничной и хорошо продуманной государственной программой?
Альберт всегда был уверен, что хороших людей больше, чем плохих, но сейчас его вера в человечество дала большую трещину. Больше того — он, юрист, стал сомневаться в правовых принципах своей страны, и со всем этим новым знанием предстояло как-то ужиться.
В Оресте зарядила метель. С железнодорожного вокзала Альберту нужно было пересесть на «ласточку» — так орестовцы называли систему лёгких поездов, которые, словно кровеносная система, соединяли районы столицы. На бумаге эта новая транспортная система и впрямь выглядела изящным и технически оправданным решением, но на практике открылось множество проблем. Начать стоило с того, что поезда такого типа предназначались для эксплуатации в зонах с мягким континентальным климатом. В Левантидах, где средняя температура треть года не превышала минус пятнадцати градусов, «кровь» в этих «жилах» города постоянно стыла. Поезда с завидной регулярностью выходили из строя именно в часы пик, графики перевозок летели к чертям, но люди, как обычно, надеялись на лучшее.
Отстояв минут пятнадцать на лестнице к платформе и продрогнув до крахмального хруста, Альберт наконец-то оказался в поезде. Сидячих мест уже не было. Он с трудом отыскал свободный «карман», где можно было спокойно стоять без постоянных тычков локтями под ребра и сдавленных извинений, и вцепился в пластиковую «петлю», свисающую с протянутых под потолком поручней. Людям со средним ростом здесь нечего было ловить, высокому Альберту и то приходилось дотягиваться до «петли». Видимо, в том благословенном райском климате, для которого изначально предназначались «ласточки», проживали одни великаны.
Поезд отъехал от станции и набрал скорость. Разномастная человеческая масса, спрессованная в вагоне, синхронно покачивалась в такт движению и, казалось, даже дышала в унисон. Возвращаясь к недавним мыслям, Альберт подумал, не в этом ли подоплёка всех массовых преступлений? Когда ты волей обстоятельств оказываешься в не комфортных тебе, но не поддающихся изменению обстоятельствах, проще всего быть, как все. Принять, сжиться, измениться. Пойти против системы могут единицы...
С нарастающим гулом поезд принялся аварийно сбрасывать скорость, за окном пробежал перелесок, и потянулись, замедляясь вместе с поломавшейся «ласточкой», бесконечные заснеженные поля.
— Нас сейчас опять попросят выйти... — с тоской в голосе заметила стоящая рядом пожилая женщина, но товарка поспешила её успокоить:
— Может, сейчас дальше поедем. Главное, чтобы не как вчера... Почти час ждали...
Толпа возбужденно загудела. Перспектива стоять в замерзающих вагонах посреди стылого поля никого, понятно, не обрадовала.
Через несколько минут неизвестности машинист воспроизвел системное сообщение. Бодрый бесполый голос отрапортовал, что поезд дальше не пойдёт, но уважаемые пассажиры могут либо оставаться в вагонах до устранения поломки, либо...
Альберт хмыкнул. Конечно, «уважаемые» пассажиры могут идти так далеко, как их только что послали. Но дойдут далеко не все — метель разыгралась не на шутку, а до ближайшей станции, где можно пересесть на другую «ветку», минимум полчаса ходьбы.
Он полез в карман за сотовым телефоном, надеясь, что хотя бы мобильная связь будет работать так, как он за неё платит. Оператор не подвел — давно работал на рынке мобильных услуг и с реалиями климата и ландшафта был знаком не понаслышке. А может, нормально работал именно потому, что не относился к сфере социальных государственных услуг.
Альберт набрал нужный номер, отстранённо читая бегущую по информационному табло красную строку.
«Время прибытия следующего поезда неизвестно».
Роджер тоже не подвел — приехал минут через пятнадцать, когда в вагоне среди молодых и активных уже нарастал возмущённый ропот, а люди постарше, привыкшие к подножкам городских служб, вовсю обменивались последними новостями и рассказами о проделках котов и внуков.
Альберт, порядком подмёрзнув, с удовольствием нырнул в прогретый салон машины.
Роджер тут же потянул носом:
— Что это у тебя так вкусно пахнет?
Открыв боковой карман на рюкзаке, Альберт вытащил завёрнутый в бумагу бутерброд с копчёным осетром. Небольшая плата за то, что Роджер согласился подвезти его до дому.