— Ну, могу подтвердить, что ты иногда именно то, что она сказала. — Альберт похлопал его по плечу.
— Джулиус довёл, что ли? Что она такая психованная сегодня? Да ну нафиг, вообразила себя королевой офиса! — Роджер хорохорился, но бороться с уязвленным самолюбием оказалось нелегко, и он скривился: — Вот же сучка она сегодня!
— Да не бери в голову, босс святую бы довёл. Я с ней поговорю.
Он спустился в подвал. Лина стояла к нему спиной, упираясь ладонями в раковину, в которой лежали осколки тарелки.
Плечи её беззвучно вздрагивали.
Альберт осторожно прикоснулся к ней.
— Эй, ты чего? Джулиус достал?
Лина дёрнула плечом и отрицающе замотала головой.
— Тогда что?
Альберт приобнял её — дружеским, утешающим жестом. И замер, слегка пьянея от её тепла и лёгкого запаха духов, исходящего от волос.
Неожиданно Лина порывисто обернулась, прижалась к нему и заплакала, уже не скрываясь.
— Он... он пропал, столько дней прошло, его нигде нет, телефон не отвечает, я не знаю, что с ним!
— Он — это Майкл Уэллс?... — после секундной паузы уточнил Альберт, продолжая механически поглаживать её по спине. Лина, уткнувшаяся в его плечо, только кивнула, потом снова всхлипнула.
Что делать с плачущей женщиной, он толком не знал, тем более что слезы проливались по счастливому сопернику. Её слова ощутимо зацепили Альберта, но соперник сейчас был далеко, а она... Она была так близко, ещё боролась со слезами, но уже доверчиво прижималась к нему.
Наверное, нужно было что-то сказать… Альберт не знал, как правильно утешать женщин, поэтому тихо, но уверенно проговорил:
— Да забей. Дался тебе этот ста… этот мужик.
Она лишь всхлипнула, но не отодвинулась. От её близости кружилась голова. Лина, заплаканная и от этого особенно милая, выглядела такой беззащитной, такой одинокой... Она замерла, прижимаясь к нему, как будто ждала чего-то. И тогда Альберт приподнял её голову за подбородок и поцеловал — сперва осторожно, словно спрашивая разрешения, но когда её губы ответно приоткрылись, разом потерял голову. Хотелось вжать её в себя, чувствовать всю, всегда ощущать под руками эту шелковистую кожу в полоске над чулками... Лина податливо льнула к нему, не отталкивая, не останавливая, всё больше разгораясь его пламенем.
Его сейчас не остановил бы и сам Господь Бог.
Но это вполне смог сделать Джулиус.
— Там Кошачья Мята пришёл, — раздалось за спиной у Альберта, и Лина, вскрикнув, тут же отскочила. — Кхм-м… Дорогие мои, вы работой не хотите заняться? Лаккара, составишь ему контракт. А ты... — Джулиус ткнул пальцем в Лину, — бегом наверх, тебя Грант вызывает.
Лина взметнулась по лестнице, как ошпаренная кошка.
Глава 13
– Я тебя уволю! – орал Джулиус Доун, и жирные завитки за его ушами то ли от злости, то ли от дующего вовсю вентилятора шевелились, как змеи на голове медузы Горгоны.
– Я тебя убью! – шипела в ответ Лина, её ярко-красные ногти удлинялись и заострялись, а стразы превращались в шипы. Сейчас, сейчас она отпилит джулиусовым змеям их вонючие жирные головы, воткнёт ему шипы в глаза, потом позовёт Альберта и Роджера, они расчленят ненавистного босса и спрячут куски его тела… где-нибудь.
Где именно – Лина придумать не успела .
От сладкого видения у зеркала её отвлёк голос Джулиуса.
– Я скоро разорюсь на этих валиках.
Лина вздрогнула, пробормотала извинения и уже собиралась положить липкий валик обратно на тумбочку, но поймала на себе неодобрительный взгляд.
– Сбоку на юбке полно шерсти. Почисти.
До пяти оставалось ещё пару минут, но на улице бибикнула машина – раз, другой – и Лина переступила с ноги на ногу, умоляюще глядя на шефа.
– Растения не политы, – равнодушно бросил он и направился к себе. Пришлось поспешить к раковине, набрать воды в первый попавшийся стакан и плеснуть хотя бы немного в каждый горшок. Лина ничуть не сомневалась, что после её ухода Джулиус спустится и проверит, тыкая в рыхлую землю пальцем.
Злость внезапно сменилась тоской. Неделю она ждала звонка и недоумевала: что случилось, что пошло не так? На её смски он не отвечал, цветы в офис тоже больше не присылал. И не звонил, вообще, совсем! Он просто пропал, и всё. Лина поминутно разбирала в уме последнюю встречу. Где она могла ошибиться? Почему он вдруг стал так холоден, что, прощаясь в тот раз, она едва сдерживала слёзы?