– Я… – начинает он и тут же обрывает.
Музыка всё ещё звучит, но я едва различаю её. В ушах только стук крови, и каждая секунда его молчания превращается в пытку.
– Ты что? – вырывается у меня. – Говори.
Он опускает взгляд. Я вижу, как его ресницы дрожат, и впервые понимаю: он сомневается. Но в чём? В себе, во мне?!
– Я тебя прощаю, – произносит он вдруг с горечью. – Тебя, но не Ивана с его отцом.
Я моргаю, не веря. Он прощает меня?!
Замираю в немом изумлении. Не могу поверить, что он говорит это серьёзно. После всех этих лет, что я в одиночестве растила сына. После череды одиноких ночей, что я прорыдала в подушку, не понимая, чем заслужила такое отношение. Он прощает меня?!
– А я тебя нет, – отступая от него так, чтобы между нами образовалось расстояние, произношу я. – Я требую развод и достойные алименты на содержание нашего сына. И, кстати, не похоже, что тебе это интересно, но я назвала его Денис.
Он бледнеет, словно мои слова ударили его по лицу. Несколько секунд стоит неподвижно, потом делает шаг ко мне, но я отступаю ещё дальше. Тогда он хватает меня за локоть и оттаскивает в соседнюю комнату, не обращая внимания на веселящихся вокруг людей. Я пробую вырываться, но его пальцы только сильнее впиваются в кожу, не позволяя вернуть себе достоинство и свободу.
– Сын… – шипит он, отпуская наконец мою руку. – Наш сын?!
– Твой, – резко поправляю я. – И мой. Но я одна была рядом с ним все эти годы. Я одна держала его на руках, когда он плакал ночами. Одна водила к врачу, одна учила его первым словам. А ты? Где был ты, Матвей?
Он закрывает глаза и глубоко вдыхает, будто ищет силы в воздухе.
– Ты уверена, что он мой? Не обманывай меня, Вера. Я всё знаю про твои отношения с Ваней за моей спиной, – произносит он жёстко, заставляя меня задохнуться от возмущения.
– Что?! – у меня перехватывает дыхание. – Ты это сейчас серьёзно? Представить при всех невесту и обвинять жену в измене с лучшим другом. Да ты вообще в своём уме?! Хочешь свободы? Я тебя больше не держу. Разведёмся, и можешь дальше не появляться в нашей жизни.
Не знаю, как мне удаётся сказать ему всё это и не расплакаться. Эмоции на пределе. Ненавижу его сейчас. С удовольствием расцарапала бы лицо.
В его глазах появляется сомнение. Он наклоняет голову.
– Иван… его отец… угрожал обвинить меня в растрате, если я не отступлюсь. Я и сам видел, что вы встречаетесь у меня за спиной. Ванина ложь, поездки к несуществующему заказчику, пока я на работе. Его вещи у нас в квартире, которых там просто не могло быть. Твоя холодность и плохое настроение.
Я сжимаю губы до боли. Его обвинения режут не хуже ножа.
– И ты выбрал уйти? – мои слова обжигают. – Спрятаться, вместо того чтобы разобраться, поговорить со мной?
Он кивает – почти незаметно, с горькой беспомощностью.
– Я поверил. Позволил им управлять собой как марионеткой.
Я молчу, потому что внутри меня кипит слишком много: гнев, усталость, разочарование и в то же время боль от того, что в его голосе звучит искреннее раскаяние.
– Денис – твой сын, – наконец произношу я медленно. – И он имеет право знать отца. Но пойми: ты не можешь просто вернуться и вести себя так, будто ничего не случилось. Для меня ты человек, который предал.
Он смотрит на меня с отчаянием, и это отчаяние рвёт сердце.
– Я хочу всё исправить, Вера. Дай мне шанс. Не ради меня – ради него.
– Для него я подумаю, – отвечаю холодно. – Но для себя… я не уверена, что во мне осталось хоть что-то, что способно простить тебя.
Он делает шаг, будто хочет прикоснуться, но я отхожу, удерживая это расстояние как единственную защиту.
– Вера… – его голос ломается. – Я был слабым. Я позволил им разрушить нас. Но я не переставал любить тебя ни на день.
Я сжимаю кулаки, чтобы не закричать.
– Любовь? Это не любовь, Матвей. Любовь – это вера. Ты не верил мне. Ты поверил чужим словам, чужим уловкам, но не мне. Это и есть твоя правда.
Он опускает голову, и в этом жесте я вижу поражение.
– Я для себя уже всё решила, – говорю твёрдо. – Я хочу развод.
Слова падают между нами, как камень в воду. Музыка из соседнего зала доносится едва различимо, а здесь – тишина, полная боли и окончательности.
Он молчит. И впервые за всё это время я вижу в его глазах не только раскаяние, но и понимание: он действительно потерял меня.
Глава 18
– Я хочу развод, – повторяю я. Слова звучат, как удар. – И достойные алименты на сына.