Три года назад я уверял себя, что ухожу ради неё. Что так будет лучше: без скандала, без позора, без грязи, которой грозил отец Ивана. Я говорил себе: это защита.
Но теперь понимаю – это было бегство. Я предал её, потому что поверил в ложь. Допустил мысль, что Вера способна на измену. Не защитил, а бросил.
Документы дрожат в руках. Я кладу их на стол, но пальцы всё равно продолжают сжиматься, словно ищут опору. У меня есть все: успех, статус, деньги. Но внутри руины.
Я сижу в кабинете, но работа не идёт. Цифры на экране расплываются, в голове только ее слова: «У меня сын. Твой сын».
Мысль возвращается снова и снова: а если забрать его? У меня есть деньги, связи, дом. Я мог бы дать мальчику всё. Но стоит представить, как он тянется к Вере, обнимает её за шею, и я понимаю: забрать его, значит разлучить ребенка с матерью.
Мелькает другая мысль – о Софии. Она рядом, спокойная, надежная. Все уверены, что мы вместе. Может, с ней можно было бы построить новую семью, попытаться залатать дыру? Но внутри пусто. Не получится заменить Веру никем. И сына тоже.
Я провожу рукой по лицу. Чувствую, что загнан в угол. Что бы я ни выбрал, это будет боль.
Телефон на столе вибрирует. Номер незнакомый.
– Матвей? – голос в трубке осторожный, будто человек оглядывается по сторонам. Я узнаю его – бывший коллега из Туапсе. – Прости, что так… Я просто хотел предупредить. Тут снова всплыло твоё имя. Старое дело, три года назад. Похоже, кто-то копает.
Я молчу, пальцы сильнее сжимают трубку.
– Не знаю подробностей, – продолжает он тихо. – Но тебе стоит приехать. Иначе они повернут всё не в твою пользу.
Он отключается, не дав задать ни одного вопроса.
Я сижу так до вечера, глядя в окно на закат над Москвой. Всё внутри гудит: сомнения, злость, боль. Я жду, пока стрелки доберутся до девяти — тогда она точно будет дома, с ребёнком, и не сможет никуда уйти от моих слов.
Нахожу её номер.
– Да, – отвечает она сразу. Голос ровный, ледяной.
– Я согласен на развод, – произношу медленно.
Пауза. Тяжёлая, почти осязаемая.
– Но ребёнка я тебе не оставлю. Готовься к суду.
Я отключаюсь, прежде чем она успеет ответить. Вечерний свет тает за окнами, а у меня внутри только гул крови. Теперь дороги назад нет.