Сын воспринял дорогу как приключение, а поход в сад — как каторгу. Впрочем, ничего необычного. Провожала в сад я его с тяжёлым сердцем. Переодела, поцеловала и пожелала удачи.
Сама же пошла в квартиру. Рядом с подъездом уже суетились пара рабочих с огромной бандурой.
— Извините, вы не знаете, на каком этаже квартира двадцать один?
— На четвёртом. — машинально ответила я, а потом спохватилась — Так это моя квартира!
— Анастасия Степановна? — я кивнула — А мы к вам! От Егора Владимировича.
Рабочие закатили осушитель в лифт, а потом и в квартиру. Настроили его на работу и сообщили, что заберут вечером. Я огляделась и чуть не взвыла от бессилия.
Обои отошли от стен и теперь огромными лоскутами валялись на полу! Мебель действительно разбухла. Промокшие вещи приобрели странный запах.
К счастью, стиральная машина запустилась. Весь день ушёл на стирку и разбор вещей. Я сорвала обои, собрала их в мешки и вынесла на помойку. Теперь помимо тёплых вещей для Сени мне предстоял косметический ремонт.
Осушитель тихо шумел в комнате.
Ближе к вечеру, когда я уже собралась идти за сыном, мой телефон разразился входящим вызовом. Я машинально сняла трубку и услышала до боли знакомый голос.
— Привет! Ты дома? Может, поужинаем вместе сегодня?
— Зачем?
На противоположном конце трубки повисло многозначительное молчание.
— У меня есть к тебе деловое предложение.
Я глубоко вдохнула, задержала воздух в груди, а потом с силой выдохнула.
— Егор, я не стану работать с твоей невестой. Прости, но она ничего не понимает в дизайне.
— Я уже догадался.
По его тону я поняла — Матвеев неприязненно морщится. Любопытство подняло голову, но мне не стоило его проявлять. Поэтому я многозначительно молчала.
— Как‑то глупо всё получилось. Знаю, я поступил с тобой неправильно, но мне нужна помощь. Я не требую от тебя согласия прямо сейчас, просто ужин. Идёт?
— Мне Арсения нужно забрать из сада. — буркнула я.
Нужно отказаться! Послать его ко всем чертям, но я уже знала, что соглашусь.
— Я заберу вас. Сходим в семейный ресторан.
— Хорошо.
Положила трубку. В ушах звенело от его последних слов. Семейный ресторан. Мы все вместе. Глупо было об этом мечтать, но я всё равно мечтала! Представляла, что у нас с сыном полная семья и мы вместе проводим вечера и праздники. Смеёмся и гуляем, смотрим кино по вечерам, заказываем пиццу.
А ещё мне хотелось, чтобы Егор понял, какая я на самом деле! Чтобы он признал меня равной! Ну, чем я хуже этой напыщенной Лилии? Ничем! Так почему он сделал ей предложение, а о мои чувства вытер ноги!?
Зудящая несправедливость разъедала кожу. От несправедливости хотелось кричать в голос.
Сырая квартира осталась за спиной. Словно из душного одеяла выпуталась. Осушитель набрал почти десять литров воды и рабочие, опустошив его, не стали забирать агрегат. Он шуршал в кухне, собирая разлившуюся воду.
Управляющая компания футболила меня к страховой, страховая требовала акт осмотра квартиры и так по кругу! Я ещё не до конца представляла масштабы бюрократического ада, что меня ждал, но предчувствие было нехорошее.
Сеня уже сидел на лавочке в раздевалке. По его лицу я поняла — дело плохо.
— Привет, малыш. Ты что здесь делаешь?
— Сижу. — буркнул он, поджав под себя ножки.
— Понятно. А почему ты не в группе?
Он промолчал. Я тяжело вздохнула, достала его одежду из шкафчика и попросила одеться. Потом подошла к двери в игровую, выловила взглядом воспитателя и попросила подойти ко мне.
— О, Анастасия Степановна! Рада, что вы не ушли молча!
— А я должна была? Почему Сеня сидит тут один?
Воспитательница поджала губы.
— Анастасия Степановна, я понимаю вашу ситуацию. Одной растить ребёнка трудно, но поведение Арсения оставляет желать лучшего. Я говорила с его прошлым воспитателем и считаю, что непослушание нужно пресекать заранее. Вы меня понимаете?
Сеня замер со штанами в руках, а потом сгорбился ещё сильнее.
— Нет, не понимаю!
— Ребёнку не хватает твёрдой руки. — вздохнула воспитательница, а я опешила от её слов.
Волна возмущения уже поднялась из глубины. Желание защитить сына от всех и вся стало просто непреодолимым!
— А вам чего не хватает, если вы не можете выполнить свою работу? – голос, от которого даже у меня волоски на руках встали, заставил нас обеих обернутся.
Егор стоял в дверях и сверлил неприязненным взглядом воспитательницу.
— Я не… вы кто вообще такой? Посторонним тут нельзя находиться!
— А с чего вы взяли, что я посторонний? – вкрадчивым, ледяным голосом спросил он — Какое вы право имеете отчитывать родителей? Тем более в присутствии детей? Чего вам не хватает? Образования? Мотивации? Или твёрдой руки вашего начальства?