Открылась дверь. В зал хищной походкой проскользнул незнакомый мужчина. Он напоминал акулу. Улыбнулся ослепительными винирами. Поздоровался за руку с моим адвокатом, и до меня наконец дошло — это юрист истца.
— А где Егор? — растерянно спросила я.
— Егор Владимирович занят, но он доверил мне выступать от его лица!
— Но… разве… - я даже заикаться начала от неожиданности, вскочила со стула — То есть… его не будет на суде?
— Нет.
Мне досталась ещё одна улыбка, полная превосходства. Я посмотрела на своего адвоката.
— Этого же не может быть? Верно? Так же нельзя!
— Если у адвоката истца есть доверенность, и они заранее подали ходатайство, то может. Всё в рамках закона.
Мой юрист развёл руками.
— Всем встать! Суд идёт!
Я повернулась к месту, где должен сидеть судья. В зал вошёл пожилой мужчина в чёрной мантии. Он положил на стол свои вещи, не торопясь разложил документы и только потом сел на своё кресло.
Мы же всё это время стояли.
— Прошу садиться!
До меня не сразу дошло, что нужно сделать. Мой адвокат кашлянул, и только тогда я села.
Потянулись долгие часы разбирательства. Юрист работал, а я сидела с абсолютно стеклянными глазами. Слушала показания воспитателя из детского сада. Она поливала меня грязью и даже притащила запись моего истерического срыва.
Потом опрашивали соседей. Читали отчёт об осмотре квартиры, в котором она признавалась нежилой. Полностью и подробно перетряхивали всё моё «грязное бельё». Во время моего допроса я старалась объясниться, но из‑за умелых вопросов акулы- адвоката только ещё больше закапывала себя.
Ему удалось доказать, что постоянной работы у меня нет, жилья нет, поведение ветреное, и я часто бросаю ребёнка на соседку. А ещё оставляю сына одного в квартире, пусть и с радионяней! Ребёнком не занимаюсь, не обследую и не развиваю! Он говорил так, словно проживание сына со мной опасно!
К концу я уже чувствовала себя выжатой как лимон! Мой шок достиг критических масштабов. В ушах звенело, а пальцы так сильно стискивали стол, что я их уже не чувствовала!
Пока судья принимал решение, я так и сидела на своём стуле. Мой адвокат пытался напоить меня водой, просил не переживать, но для меня всё это казалось абсолютной чушью.
К концу заседания до меня дошло: им же всем плевать! И на меня, и на моего сына! Они здесь просто выполняют свою работу! А ведь речь идёт о реальных людях! Речь идёт обо мне!
После слов судьи: «определить проживание несовершеннолетнего с отцом…» я не выдержала.
— Да как вы можете лишать меня ребёнка? — закричала с надрывом — Это мой сын! Мой!
Меня трясло, выворачивало наизнанку! Боль крутила живот, а сердце вообще словно вырвали!
— Анастасия, успокойтесь! — шептал мне адвокат — Иначе вас выведут из зала! Вас никто не ограничивает в родительских правах, просто теперь Арсений будет жить с отцом! Мы определим время общения, и вы будете встречаться с ним!
— Нет! Мой сын будет жить со мной! Вы не имеете права!
Эмоции затопили, и я потеряла связь с реальность. Очнулась от истерики на улице, даже не понимая, как я там очутилась. Рядом был только адвокат, причём с противоположной стороны. Он пихал мне в руки стаканчик с кофе.
— Анастасия Степановна, выпейте! Вы целый день ничего не ели!
Машинально сделала пару глотков. Приторно-сладкий кофе прокатился по горлу. В голове немного прояснилось.
— Что случилось?
— Вам стало плохо после оглашения решения.
— Решения?
Я совершенно ничего не понимала.
— Да. Ваш сын будет жить с отцом.
— С отцом? — горько хмыкнула я.
Мне так хотелось проснуться, и чтобы весь этот кошмар оказался дурным сном! Стаканчик в моей руке подрагивал. Я перевела взгляд на него, а потом резко всучила обратно адвокату.
Ни за что не позволю Егору забрать у меня ребёнка! Ни за что!
Путь до сада прошёл как в тумане. Я бежала, чувствуя, как ветер уносит мои слёзы за собой. В группу ворвалась растрёпанная, с красными глазами и дырой в сердце.
Не знаю, что буду дальше делать! Уеду куда-нибудь, спрячусь, но сын будет со мной!
Искала глазами Сеню, но никак не могла найти.
— Где мой сын?
— Так, его отец забрал. Ещё час назад. — пожала плечами воспитательница и отвела глаза.
— Что? Как вы могли отдать его? — мой голос сорвался.
— Он показал документы! И Арсюша к нему побежал! Я думала, это вы попросили его забрать. Вы же часто просите других людей.
Она что‑то ещё говорила, но я её уже не слушала. Вышла из сада. Села прямо на тротуар. Звон в ушах нарастал, и мне казалось ещё немного, и я потеряю сознание!