Тяжело вздыхаю. Точно же, я весь день игнорировала Руслана. Наверняка, он подумал, что в моей голове родился план побега. А он и родился, но теперь сыпется словно карточный домик.
Голова дико трещит. Эти три дня меня добьют. Снова кладу руку на живот. “Маленький, прости свою мамочку, которая не умеет контролировать свои эмоции”, — поглаживаю малыша через платье. Надеюсь, он чувствует мою заботу.
Петр переминается с ноги на ногу, ожидая моего решения. Киваю ему. Водитель благодарно выдыхает. Наверняка, у него был приказ притащить меня домой любой ценой. На смену гневу приходит небывалая грусть и усталость. Хочется быстрее прилечь, поэтому без промедления иду к машине.
В прохладном салоне становится чуть легче. Откидываюсь на спинку заднего сиденья, прикрываю глаза. Грязные слова Олега Ильича прочно засели в мыслях. Сейчас бы рассказать обо всем Руслану, но вряд ли он пойдет разбираться ради жены, в которой видит, по ходу дела, только инкубатор. Не думаю, что эта история тронет его. И видимо, Светлана Анатольевна тоже в курсе творящегося на работе, судя по ее реакции. Боже, как же быть дальше?!
За своими мыслями не замечаю, как мы доезжаем до дома. Петр провожает меня до самой квартиры. Хмыкаю на такое внимание. Такое чувство, что я могу сбежать из лифта. В любом случае, мыслями я уже нахожусь в душе, где в очередной раз сдираю с себя тяжесть прошедшего дня. Открываю входную дверь и тут же хочу захлопнуть ее обратно. В холле меня ждет Руслан.
Его руки сложены на груди, отчего домашняя белая футболка натянулась на широких плечах. Ноги расставлены в стороны. В синих льняных штанах и с босыми ногами муж выглядит не очень внушительно. Зато его лицо пугает. Руслан жестко смотрит на меня. Брови сведены на переносице, отчего между ними залегла глубокая морщина. Губы сжаты до белизны, на скулах играют желваки. Муж тяжело дышит. Видимо, пытается взять себя в руки.
— Почему ты не отвечала на телефон? — грубо начинает он, стоит мне только переступить порог квартиры.
— Не хотела, — глухо отзываюсь.
— Тебе сейчас стоит забыть о своих желаниях. — Руслан повышает голос.
Сбрасываю балетки около двери. Молча пытаюсь обогнуть мужа, чтобы пройти в спальню. У меня нет никакого желания разговаривать с ним, особенно, в таком тоне. Но Руслан перехватывает меня за руку, больно разворачивает к себе.
— Лия, твою мать! — он на мгновение прикрывает глаза. После чего смотрит на меня более спокойным взглядом. — Я испугался за тебя.
— Что-то трахаться с другой в переполненном гостями доме ты не испугался, — дергаю руку из стального захвата, но муж не разжимает пальцы. Напротив, сдавливает их сильнее. — Пусти! — шиплю не хуже разъяренной кошки.
Стыдно за свои грубые слова, но не могу иначе. Похоже, измена мужа достала из нас обоих наши самые ужасные проявления.
— Лия, я задал вопрос, на который не получил внятного ответа, — грозно цедит Руслан.
От его тона колючие мурашки бегут по позвоночнику. Я, конечно, слышала, как муж говорил в таком духе со своими подчиненными, когда они откровенно косячили, но чтобы со мной… он ни разу себе такого не позволял… до недавнего времени.
— Я была на работе. Что ты от меня хочешь? Чтобы я подрывалась по каждому твоему звонку? — снова пытаюсь вывернуться. Снова не получается.
— Знаешь, меня твоя работа начинает доставать, — Руслан перехватывает меня обеими руками за плечи, стискивает их. — Из-за нее я теряю на тобой контроль.
Раскрываю рот. Недоуменно смотрю на мужа. Я не ослышалась? Он действительно это сказал?
— Чего? — только и могу вымолвить.
— Думаю, теперь есть смысл в твоем увольнении, — Руслан наклоняется ко мне. — Ты слишком безалаберно относишься к беременности.
Очередной шок поражает в самое сердце. Да как муж смеет такое говорить?! Гнев проходится током по коже, поднимая волоски на руках дыбом.
— Что ты сказал? — сужаю глаза. — Я безалаберно отношусь? Правда? Руслан, мне кажется, тебя уж слишком заносит.
— Лия, не заставляй меня запирать тебя дома, — муж встряхивает меня. Делает это не больно, но обида за его действия вскипает в груди. — И не забывай, что я твой муж. Ты носишь нашего общего, — звучит с нажимом, — ребенка. Я должен знать все, что с тобой происходит.