— Я. Собираюсь. С тобой. Развестись, — чуть ли не по слогам выговариваю каждое слово. — Поэтому ты не имеешь никакого права мне указывать. Или в чем-то меня обвинять.
— Ты. Никуда. От. Меня. Не. Денешься, — вторит Руслан. — И если еще раз заговоришь о разводе, я сделаю тебе справку о невменяемости и оформлю над тобой опекунство, чтобы ты точно никуда не делась. Поняла?
Глава 13
Вся боль, испытанная до этого момента, кажется ничем. Сейчас же начинается агония. Смотрю Руслану в пышущие гневом глаза, и не нахожу, что ответить. Голова разрывается от тысячи иголок, вгоняемых в мозг. Невыносимая тяжесть от слов мужа давит на плечи. Из-за слабости еле стою на ногах. Хочется лечь прямо в холле. Но заставляю себя держаться.
— Не думала, что ты можешь быть таким, — произношу тихо. На большее не хватает голоса.
— Ты вынуждаешь, — сквозь зубы выговаривает муж.
— Сделай так, чтобы я тебя не видела, — разворачиваюсь на ватных ногах. Иду в спальню.
Перед глазами все плывет. В затылке словно молоточки стучат. Нужно лечь.
— Мы муж и жена, — доносится сзади.
— Нет, — бросаю через плечо. — Мне такой муж не нужен. Сделай одолжение, оставь меня в покое.
Руслан ничего больше не отвечает. От этого испытываю облегчение. В спальне, не раздеваясь, плюхаюсь на кровать, смотрю в потолок. Руки трясутся от пережитых эмоций. Кончики пальцев ледяные. Я замерзаю, но ничего не могу с этим поделать.
Кладу ладони на живот. Поглаживаю его, даря малышу всю любовь, на которую только способна. Пытаюсь не плакать, чтобы не показывать ребенку, насколько сильно переживаю, но слезы непроизвольно стекают по вискам. Вытираю их. Закрываю глаза. Постепенно проваливаюсь в беспокойный липкий сон.
Утром просыпаюсь под одеялом, переодетая в свою пижаму. Голова трещит, сердце бьется словно у кролика. Сажусь на кровати и тут же чуть не заваливаюсь назад. Только выставленная в бок рука не дает этого сделать. Перед глазами все плывет. Не могу уловить деталей. Тошнота неимоверной силы подст
упает к горлу. Кое-как спускаю ноги на пол. Поднимаюсь. Делаю пару шагов. Не удерживаюсь. Отступаю обратно к кровати, но понимаю, что не дойду. Оседаю на прохладный паркет. Опираюсь на ладони вперед. Пытаюсь отдышаться. Мне, конечно, бывало плохо, но чтобы настолько — это что-то новенькое.
— Что с тобой? — обеспокоенный голос доносится сквозь заложенные уши. — Лия, посмотри на меня.
Медленно поднимаю голову. Очертания Руслана расплываются перед глазами.
— Так, давай поднимайся, — он подхватывает меня под мышки. Аккуратно тянет вверх. — Говори со мной. Что тебя беспокоит.
Чувствую, как муж сажает меня на кровать. Помогает лечь.
— Затылок сейчас взорвется, — слова даются с трудом.
— Дьявол! — рыкает муж. — Да что с тобой не так? Лежи.
Чувствую, как матрас пружинит, когда Руслан встает. Прикрываю глаза. Видимо, проваливаюсь в дрему, потому что меня будит строгий голос Валентины Петровны.
— Почему вы не вызвали меня, когда она упала в обморок? — наблюдающий за мной врач отчитывает мужа.
— Мы были за городом, — непоколебимо отвечает он. — И все было в порядке. Я оценил ее состояние.
— Это не повод пускать все на самотек!
Голоса становятся ближе. Распахиваю веки. Валентина Петровна заходит в комнату, встает рядом с кроватью. Заправляет короткие блондинистые волосы за ухо. Из-за поджатых тонких губ черты ее лица заострены.
— Привет, спящая красавица, — она добродушно улыбается. — Как вы себя чувствуете?
— Не очень, — пытаюсь привстать.
— Лежите, — врач тут же мягко надавливает мне на плечи, укладывает на подушку. — Куда подорвалась?!
Наблюдаю, как Валентина Петровна отдергивает платье-карандаш горчичного цвета, садится на край кровати. Наклоняется вперед, видимо, к своему саквояжу. Выпрямляется. Снова смотрит на меня голубыми глазами, в которых читается упрек.
— Протяните руку, — врач держит тонометр.
Быстрыми четкими движениями надевает его мне на руку на уровне сердца. Благо, рукава пижамы короткие и задирать не надо. Противный писк прибора разрывает тишину. Прикрываю глаза. Зажмуриваюсь до мурашек под веками. Спустя мгновение в комнате наступает вакуум.