Всхлипываю. Мягкий голос мамы успокаивает. Прижимаюсь к ней еще сильнее. Ее объятия дарят спокойствие. Но дрожь в теле так и не проходит. Хотя сознание постепенно очищается. Мысли перестают метаться в голове. Я сижу опустошенная и разбитая. Это состояние на данный момент кажется самым приемлемым.
Булькающий звук закипающего чайника заставляет вздрогнуть. Громкий щелчок возвращает в реальность. Моргаю, стряхивая нависшие на ресницах слезы. Выпрямляюсь. Вытираю нос тыльной стороной ладони.
— Сейчас чай налью, — мама встает. Смотрит на меня. Наклоняется, целует в лоб. — Ну все, что ты нюни распустила? — кладет ладони мне на щеки. Смотрит в глаза. — Всякое бывает. Это семейные передряги.
Она отходит к гарнитуру. Достает две белые кружки.
Наблюдаю за ней. Становится немного теплее. Откидываюсь плечом на стену.
— Я поживу какое-то время у вас, — говорю тихо.
Продумываю, когда лучше заехать домой, чтобы забрать вещи. Руслана при этом точно не должно присутствовать. Не хочу его видеть. По крайней мере, сейчас. Еще каким-то образом нужно вернуть машину. Мысли толпятся в голове, отпихивая одна другую.
— Зачем это? — вопрос мамы застает врасплох.
Сдвигаю брови к переносице. Поджимаю губы. Ладно, может быть, мама чего-то не поняла.
— Я подам на развод… в понедельник, — стараюсь, чтобы голос не дрожал.
Мы с Русланом планировали задержаться в снятом нами особняке все выходные. Сегодня был только первый день празднования. Завтра хотели просто поваляться на шезлонгах, расположенных рядом с бассейном в задней части двора и ничего не делать. Планы… все разлетелось в дребезги. Слезы с новой силой начинают течь по щекам.
Мама наливает заварку из белого фарфорового чайничка, разбавляет ее кипятком. Ставит кружку передо мной. Наблюдаю, как горячий пар завитками поднимается над темной гладью.
— Милая, — мама снова садится рядом. Придвигается ко мне. — Это всего лишь небольшая… ссора. Ты не должна отказываться от своей жизни.
Вскидываю удивленные глаза. Сталкиваюсь с мягким взглядом мамы. Открываю рот, но не нахожу, что ответить. Не верю, что слышу эти слова. Встряхиваю головой.
— Тебе нужно ехать домой, — мама берет мою ладонь в свою грубоватую руку, слегка сжимает ее. — Там все привычно, родное. А как мы здесь будем ютиться втроем? Ты же не будешь спать в зале.
Моргаю. От удивления даже слезы высыхают. Замешательство сдавливает грудь. Желудок противно скручивает.
— Я посплю в комнате Риты, — произношу растерянно. — Она, наверняка, на все выходные уехала.
— А потом? — мама склоняет голову набок.
— А потом, если понадобится, буду спать на диване, — неуверенность чувствуется в моем голосе.
Не понимаю, к чему клонит мама. Или не хочу смиряться с тем, что она не готова принять меня. Мне как никогда нужна поддержка. Но сейчас кажется, в очередной раз почва выбивается из-под ног. Двигаю стопами, чтобы убедиться, что подо мной все еще есть пол.
— Дочка, — мама откидывается на спинку стула, ерзает на сидушке. — Ну как ты будешь без Руслана? — говорит горестно, с надрывом, словно на ее глазах происходит катастрофа. — Он же тебя содержит.
— Я работаю, — тут же перебиваю.
Да, моя зарплата не позволит многих изысков, но снять квартиру на окраине Москвы смогу. И на декретные продержусь какое-то время. А потом… а “о потом” я пока боюсь думать.
— Твоя работа приносит копейки, — тут же взвинчивается мама. — А кто будет оплачивать твои потребности? Тебе наблюдаться надо. Беременность же непростая. Я за тебя переживаю.
— Это все можно делать бесплатно, — пожимаю плечами. — И ничего, как-нибудь справлюсь. Не возвращаться же к изменщику? — последнее предложение почему-то звучит вопросом.
— Ох, девочка моя, ничего ты не понимаешь, — мама качает головой. Берет кружку за ручку, начинает крутить ее на столе. — У него что, вторая семья появилась? — смотрит на меня испытующим взглядом.
Скомкано мотаю головой. Вряд ли у Руслана появился кто-то постоянный на стороне. Я бы заметила. Хотя… неважно. Это не отменяет того факта, что он сувал свое достоинство в другую бабу!