Но ведь нужно же что-то решать.
В том, что Барханов сдержит данное слово и завтра вернётся со своим требованием, я ничуть не сомневалась. Этот человек всегда добивался поставленных целей. Всегда пёр напролом, всегда умел отыскать выходы из любых ситуаций.
— Варь, у меня есть на примете пара юристов. И я дам тебе их контакты, конечно, но… но что из меня за подруга, если я боюсь тебе правду сказать? — Машкин голос задребезжал так, что того и гляди она сама разревётся.
И это меня пробрало даже сильнее, чем всё остальное. Потому что здесь и сейчас я понимала, что положение у меня безвыходное. Хоть собирай сына и лети с ним куда-нибудь в ночь. Вот просто убегай в неизвестность.
Часть меня уже всерьёз обдумывала такой вариант. Часть — возмущалась и негодовала. Да где это видано, чтобы в наше, казалось бы, цивилизованное время совершалось подобное варварство!
— Я знаю, что ты мне скажешь, — я снова вытерла щёки. — Скажешь, что шансов у меня меньше чем никаких.
— Варь, ну, может, вы снова поговорите? Может, попытаться чем-то от него откупиться?
— Откупиться? — от изумления я даже икнула.
Ещё чуть — и меня пробьёт на истерику.
— Маш, да что ж я ему могу предложить? Он ведь ясно дал мне понять, что я и своим нынешним небедственным положением обязана только ему и ему одному! Он унизил меня, размазал, камня на камне от моей гордости не оставил! А я с ним — переговоры вести?
— Ну а какие у тебя альтернативы? — внезапно огрызнулась подруга. — Ну какие? Скажи! Выкинуть тонну деньжищ на адвокатов, почти со стопроцентной вероятностью зная, что проиграешь? Да и есть ли у тебя такие финансы?
Внутри всё опять начинало ходить ходуном. Сейчас я почти ненавидела Машку за её правоту. За то, что она буквально заставляла меня не ёрзать, не суетиться. А посмотреть жестокой правде в глаза.
Но ведь мне действительно не с чем идти на эти переговоры. Даже если Барханов по какой-нибудь непонятной причине захочет в эти переговоры вступить.
— Знаешь, — хрипло отозвалась я наконец, — наверное, побег — не такое уж и безумное предприятие.
— И куда побежишь? — деловито осведомилась подруга.
Знать бы…
— Не знаю, — созналась я тихо. — Может, пока буду паковать вещи, придумаю.
— Может, это и не самое странное решение в твоей ситуации, — осторожно подала голос Машка. — Ты тогда и мне ничего не говори. Несколько часов у вас в запасе есть. Такси возьмёте? Или, знаешь, может, я к тебе Арсения пришлю? У него выходной завтра. Он мог бы…
— Ну вот ещё, не хватало твоего мужа сюда впутывать, — я даже головой покачала, пусть подруга и не могла меня видеть. — Нет, Маш, спасибо. Буду сама выкарабкиваться.
— Да ты с тех пор, как с ним развелась, всё — сама. А я до сих пор считаю, что ты зря от выгоды отказалась. Надо было с него по полной стрясти!
— Маш, ты вообще меня слышала? — устало хмыкнула я. — Не дал он мне жить самостоятельно. Получается, я всё это время его выгодами и пользовалась. Сама об этом не зная.
И, получается, всё это для того, чтобы спустя несколько лет он снова варварски вторгся в мою кое-как склеенную жизнь и заявил права на сына, от которого отказался!
Горячие слёзы снова защипали глаза, и я приложила к раздражённым векам салфетку.
— Какая же он всё-таки сволочь, — пробормотала подруга. — Варь, если бы я могла хоть чем-то помочь…
— Ты уже помогла, — всхлипнула я. — Ты меня выслушала.
Мне действительно стало чуточку легче. Кроме Машки — моей школьной подруги — у меня никого в жизни больше и не было. Я росла без родителей, а воспитавших меня бабушки и дедушки давно не было в живых.
Когда-то я, вчерашняя наивная студентка, считала, что нашла наконец родного человека, который мог бы стать для меня всем, в том числе и семьёй.
А теперь готова была бежать хоть на край света, только бы он меня не нашёл.
Дверной замок в прихожей щёлкнул, и мне пришлось отложить свои тяжкие мысли на потом.