Монстр во плоти. Бездушный, бессердечный. Думающий только о собственной выгоде.
Но на любого монстра найдётся управа.
Я вздёрнула подбородок, чтобы дать ему достойный ответ:
— Не тебе беспокоиться о моих силах, Барханов. Знай, что я не отступлюсь. Я ни за что не отдам тебе сына!
Глава 12
— Я ни за что не отдам тебе сына!
Она буквально испепеляла его взглядом — яростным, ненавидящим.
Она действительно готова поверить в то, что он собирается наладить общение с сыном исключительно из-за сделки?
Что ж, хорошо. Имеет полное право. Он ведь ничего объяснять ей не стал.
И не собирается переубеждать.
— Ни за что не отдашь? — растягивает он слова и наблюдает за тем, как прищуриваются её, яркие и блестящие от закипающих слёз. — Какие громкие слова, Варвара. А кто тебя спрашивать будет?
Ты же называешь меня чудовищем, золотко. Ну так ты его и получишь. Получишь эталонного представителя вида. Которого взрастила сама!
Взрастила и до сих пор этого не понимает.
Как вы, женщины, вообще устроены? В чём-то — дико прозорливые и почти сверхъестественно точные. В чём-то — словно слепые котята. Даже то, что лежит на поверхности, не видите. Или просто замечать не хотите.
— А я твоих вопросов не жду, — она сжимает кулаки, словно была бы её воля, и в ход бы с удовольствием их пустила. — Я уже объяснила тебе, что не отступлю!
— Варвара, — с обманчивым спокойствием отозвался Артур. — Оглянись, будь добра. Ты уже отступила. Отступила и правильно сделала, потому что тягаться со мной глупо. Бессмысленно.
Она вдыхает так резко и глубоко, будто вот-вот задохнётся.
Он знает, что бьёт по больному.
Так пусть она наконец-то почувствует хотя бы крупицу того, что чувствовал он, когда всё узнал… Почти восемь лет назад. Перед самым её приездом…
И мир перед глазами снова делался алым. Горел и пульсировал, будто он всё переживал снова, впервые.
— Думаешь, угрозы меня остановят? — срывающийся голос силы не потерял. — Я позволила привезти нас сюда, потому что не хочу лишний раз травмировать сына. Сына, о котором ты не вспоминал все эти годы! А теперь явился и делаешь вил, что имеешь на него какое-то право!
Они ходят по кругу. Она не оступится. Он, конечно же, тоже. Нужно рубить этот гордиев узел и двигаться дальше. Ни к чему продолжать прошлое ворошить.
— Я, как ты выразилась, явился тогда, когда посчитал нужным.
— Ну конечно. Тебе же виднее, — тихонько фыркнула она, задрав губу, и его невольно отбросило прочь, снова окунуло в воспоминания.
Ему нравилась её мимика. Забавляла, смешила, очаровывала. Всегда. Ровно до того дня, когда он вычеркнул её из своей жизни.
Он был уверен, что сейчас уже ничто в ней не могло его впечатлить. Но вот эта характерно подпрыгнувшая к носу губа шарахнула по нему, словно молния.
И это бесило. Бесило, что эта лживая дрянь до сих пор так легко могла влезть к нему в голову!
— Давать оценку моим решениям я не просил, — отрезал он, стремясь погасить неуместные ощущения. — Оправданий ты от меня не дождёшься.
— Как будто я их ждала! — всплеснула руками она. — Восемь лет без них прожила и дальше как-нибудь справлюсь. Артур, я давным-давно смирилась с невозможным. С тем, что ты бесчеловечно отказался от ещё не рождённого сына ради... ради чего? Ради интрижки со своей секретаршей? И ладно бы действительно её полюбил! Но ведь после неё у тебя десятки в постели перебывали! Светская хроника до сих пор только о твоих романах и пишет!
Она проговорила всё это с такой скоростью, словно стремилась как можно скорее вытолкнуть из себя накопившуюся боль.
А он пытался осознать только что сказанное.
— Ради… интрижки? — проговорил он, сам не веря, что произносит подобную ересь.
То ли он совсем крышей поехал, то ли…
— А как ещё это можно назвать? — на её красивом лице снова проступила тень неподдельного омерзения. — Или у вас с Леной всё действительно было серьёзно? Серьёзно настолько, что ты вконец ополоумел и от ребёнка своего из-за неё отказался!
А вот это было уже каким-то новым уровнем коварства.