Артур втянул в себя воздух, пытаясь сдержаться от того, чтобы его окончательно не понесло.
— Ты, — он переждал, пока первая волна гнева затухнет, — ты считаешь, будто я знал, что ребёнка ты ждёшь от меня, и с порога от него отказался из-за… из-за какой-то секретарши?
Варвара смотрела на него, как на умалишённого.
Несколько долгих мгновений они таращились друг на друга, силясь понять.
Её губы чуть шевельнулись, но поначалу она не издала ни звука, будто что-то мешало ей говорить.
И в этой мертвенной тишине с её ресниц сорвались и покатились по гладким щекам две крупных слезинки.
Он следил за ними, как заворожённый.
— Знал?.. — наконец отыскала голос она. — Что значит… знал? А… ты сомневался в том, что я беременна от тебя?..
Глава 13
— Знал?.. — просипела я, и мир у меня перед глазами с тошнотворной медлительностью покачнулся. — Что значит… знал? А… ты сомневался в том, что я беременна от тебя?..
Барханов давил на меня своим сумрачным взглядом. В синих глазах бушевал настоящий шторм.
— Вот только не нужно сейчас добропорядочную из себя строить. Мне о твоей поездке всё до последней минуты известно. Где и с кем ты была. Как своё свободное время там проводила. И в поездке, и до неё.
Его голос начинает грубеть и ломаться. И мне это так било по нервам, что хотелось захныкать и уши зажать.
Я совершенно не понимаю, о чём он говорит. Но его слова не могут на меня не сработать — невольно выуживаю из памяти ту самую поездку и события до неё. В такой лихорадке, когда голова идёт кругом, сразу ничего как следует не вспоминается.
И уж тем более я не могу вспомнить совсем ничего, что можно было бы мне инкриминировать.
Мне начинает казаться, что он реально спятил. Что я имею дело с законченным параноиком, который только сейчас позволил мне обнаружить своё истинное состояние.
— Господи, что ты несёшь… При чём… при чём тут поездка?..
— При том что ты отправлялась туда со своим теперь уже бывшим начальником. Хмырём, который за тобой волочился, но ты в этом мне не признавалась! С ублюдком, у которого ты в своей грёбаной командировке две ночи в номере провела!
Я не помню, чтобы когда-нибудь слышала такой надсадный, такой утробный, исковерканный голос. Будто со мной не человек общался, а зверь, едва научившийся слова выговаривать.
— Денис Ев… геньевич? — едва припомнила я имя своего бывшего шефа.
Из той мелкой конторы я уволилась спустя пару месяцев после развода и за это время умудрилась позабыть отчество моего непосредственного начальства.
— Ты у меня спрашиваешь? — вызверился Барханов. — У меня? Тебе должно быть виднее!
Денис как-то в шутку умолял меня развестись или хотя бы, на худой конец, стать его любовницей. После того как я спасла его во время аврала с отчётностью для налоговой. Один раз заплатил за мой обед на перерыве, когда я карточку в кабинете забыла. На корпоративе как-то танцевать приглашал. Было всё это, но поводы ревновать настолько пустые, что над этим в пору было бы пошутить, если бы не ситуация.
А поездка… Господи, та поездка…
— Артур… — я впервые спустя столько лет умудрилась выговорить его имя.
Но сейчас это было совершенно неважно. Потому что я пыталась осознать масштаб катастрофы. Катастрофы, разделившей мою жизнь на до и после. Да что там разделившей. Разрушившей мою жизнь.
А масштаб её… он не стоил выеденного яйца. Получается, мою жизнь разрушила идиотская мелочь. Случайность. Сломавшийся водопровод.
Правда рвалась из меня. Голосила на все лады, требовала выхода.
Но у неё на пусти вставала искалеченная гордость. Гордость женщины, которую любимый мужичина так легко обвинил в жуткой измене и беременности от другого.
И я закрылась, запечатала правду в себе.
Сделанного не воротишь. Не исправишь ни страшных слов, ни страшных поступков.
Ему придётся жить с их последствиями.
А уж я постараюсь сделать так, чтобы жить ему пришлось очень и очень тяжко.