Я подняла на него взгляд — сухой и ясный.
Я наконец-то начала понимать, как выстраивать линию своего поведения.
— Что? — вымолвил он наконец, озадаченный моим долгим молчанием. — Что «Артур»? Так и не придумала оправданий?
Оправданий? Ну конечно. Кинься я ему сейчас объяснять, и вот бы как всё это выглядело. Я попытаюсь себя выгородить. Начать с чего-нибудь сакраментального. Например: «Артур, ты всё не так понял…»
И мне захотелось расхохотаться.
Потому что всё было именно так! Он. Всё. Не так. Понял!
Но ему-то плевать. Он-то считает, что вывел меня на чистую воду. Вывел и избавил себя от тяжкой судьбы — воспитывать чужого ребёнка от неверной жены, принимая его за своего.
А потом что-то случилось, верно? Что-то случилось такое, что заставило его осознать, как страшно он ошибался.
Но ведь ничего уже не вернёшь.
Ничего не изменишь.
И всесильный Артур Барханов остался, как и любой другой простой смертный, в дураках.
Карма, Артур. Карма — беспощадная и неумолимая дама.
— Оправданий, — я усмехнулась, ощущая, как по телу прокатываются отголоски покидавшей моё тело нервозной дрожи. — Я не собираюсь строить никаких оправданий. Разве мои выдумки смогут тягаться с той достоверной информацией, которой владеешь ты?
Уж не знаю уловил ли он мой сарказм и прозрачный намёк на то, насколько достоверной была информация, раз в ту пору он умудрился подумать, что я носила под сердцем чужого ребёнка.
— Поэтому нет, — качнула я головой, — никаких оправданий, Барханов, ты от меня не дождёшься. А вот твои оправдания я бы послушала.
Глава 14
— Мои оправдания? — мне казалось, он сейчас рассмеётся. — Не понимаю, о каких оправданиях ты говоришь.
Нет, я не позволю его самоуверенности подавить меня ещё до того, как я попытаюсь потягаться с ним в этой неравной борьбе.
— Как ты узнал о том, что происходило в поездке? — я сканировала его пристальным взглядом, боясь пропустить хотя бы намёк на изменения в его настроении.
Но зря я надеялась, что он позволит мне перехватить в этом споре инициативу.
Барханов и бровью не повёл. Хотя я ожидала, что примется издеваться.
— Николая Самсонова помнишь? — огорошил вопросом.
Мне пришлось на секунду задуматься. Я помнила только одного Самсонова Николая. Он был моим коллегой, до того как я оставила прежнее место работы.
— Самсонов? — внутри уже нехорошо холодило. — Он у нас в юротделе работал. А он здесь… при чём?
— При том, что Самсонов уважал не только юриспруденцию, но и деньги, — усмехнулся мой бывший муж. — До того уважал, что на приработок согласился.
Вот теперь понимание вогнало в меня свои острые когти и потянуло.
— Он… шпионил за мной? — прошептала я с отвращением.
Благообразный молодой человек. Предельно тактичный, не болтливый, серьёзно относившийся ко всему, за что брался.
Вот и к своей подработке, видимо, предельно серьёзно отнёсся.
— Ты подкупил Самсонова…
— Я с ним пообщался, — поправил меня Барханов. — Когда начал подозревать, что у тебя на рабочем месте складывается нездоровая атмосфера. При этом ты об этой атмосфере упорно молчала. И это могло значить только одно: тебя всё устраивало.
Боже мой, какой бред…
— Я ничего тебе не говорила, потому что говорить было не о чем! — крикнула я. — Начальство не позволяло себе ничего, за что я должна была бить в колокол и мчаться с жалобами на него! Но ты поступил, как всегда поступал. Исходя только из собственных выводов и соображений! Ты никогда со мной не считался!
— Это полнейшая чушь! — синие глаза гневно сверкнули. — Я сделал выводы, когда на одной из вечеринок твои коллеги-подружки без всякого стеснения при всех принялись шутить о том, как к тебе вечно клинья кто-нибудь подбивает. Какого чёрта я должен был это терпеть?
— А со мной об этом поговорить ты не догадался?
— Я что, жалобщик какой-нибудь? Сам не смогу разобраться? — громыхнул Барханов, оторвал ладонь от спинки стула и хрястнул ею по столу так, что я подскочила. — Ты бы ответила, чтобы я не переживал! Что ничего такого не происходит. Ты и сейчас так считаешь!