— Я ничего не понимаю…
— Я и не просил тебя ничего понимать, — глаза Барханов снова превратились в синий лёд. — Потому что это ничего не меняет. Давай вернёмся к нашим с тобой переговорам, потому что, разрушу твои надежды, но от своих планов, Варвара, я не отказался.
Глава 21
— Ты всё-таки стоишь на своём? На своём бесчеловечном решении отобрать у меня ребёнка? Артур, объясни, ради чего?
Бывший муж смотрел в сторону от меня — отстранённо и так, будто был глух к моим вопросам.
Но я ошибалась. В конце концов он едва заметно пожал плечами:
— Правду ты принять не захочешь. Придумай такой ответ, который тебя устроит.
— Ты издеваешься?
— Я пытаюсь покончить с обязательной частью. Хотя мог бы даже на это ни сил, ни времени не тратить. У меня достаточно возможностей и инструментов для того, чтобы свернуть эти пустые препирательства и заняться чем-нибудь куда более важным.
Он вёл себя грубо, жестоко, бил в лоб и обходился без сантиментов. Он ожидал, что я прогнусь под его требовательный тон и бескомпромиссный подход. Как будто забыл, что не ему одному жизнь отвела привилегию измениться. Нет, ничто в мире не застраховано от перемен. И никто.
Если бы прошлую меня такой напор и такая безапелляционность наверняка запугали бы, то нынешняя я от такого подхода только сильней распалялась.
— А что может быть важнее, чем судьба собственного сына?
— Я не об этом сейчас говорю, — полоснул он по мне синим взглядом. — Я говорю о бесполезности твоих притязаний.
Примерно я знала, каких объяснений от него ожидать, но мне требовалось их услышать. Чтобы до конца понимать, насколько сильный у него перевес в нашей битве за сына.
— Артур, ты не царь и не бог. Ты не можешь претендовать на ребёнка, которого…
— Все бумаги готовы. Мои юристы подготовили все необходимые документы. Данил — мой сын. Я это знаю. Я официально это признал. И даже если ты прямо с порога этого дома помчишься по инстанциям, это ничего не изменит, Варвара. Всё, что должно решиться в мою пользу, решится. Я об этом давно позаботился.
Он не сказал мне ничего нового. Приблизительно такого ответа я и ждала.
Конечно, он подготовился. Конечно, все необходимые манёвры давно проведены.
Артур всегда действовал наверняка. Он не терпел осечек и проволочек.
Без козырей на руках играть он никогда не садился.
— Решил меня властью и деньжищами задавить? — усмехнулась я, хотя внутри всё наизнанку от безысходности выворачивалось. — Думаешь, это беспроигрышный выбор?
— Я знаю, что это сработает, — Барханов привалился к колонне, которую своими тонким узором овивало неизвестное мне оранжерейное растение. — Не вижу смысла придумывать велосипед.
— Ты во многом смысла не видишь. Например, в том, чтобы делать всё в адекватном порядке. Ты собираешься сына себе отвоевать, но при этом ни словом не обмолвился, как ты ему объяснишь этот неожиданный переезд. Имей в виду, я делать эту работу за тебя не собираюсь.
Барханова, видимо, позабавила моя попытка выиграть от этой ситуации хоть какие-то крохи.
— Я об этом тебя и не просил. Твоя помощь мне не понадобится.
Прочитать его мысли я не могла. А очень хотела.
— Настолько уверен в себе?
— Я достаточно долго наблюдал за Данилом, чтобы понять, какой у сына характер. Что ему даётся и не даётся. Что нравится, а что — нет.
Сердце невольно ёкнуло. Может, и не зря он приставку только что упомянул? Знал, что Даня в игры любит играть.
— Значит, ты за нами следил, — пробормотала я, в ответ получив кривую усмешку.
— За Данилом. Не за тобой.
Я пропустила мимо ушей эту острую шпильку.
— Вот только не вздумай разыгрывать карту жертвы. От этого наблюдения, как видишь, никто не пострадал. Ты об этой слежке знать не знала. Как и Данил. И продолжала бы пребывать в благополучном неведении, если бы я сам об этом не рассказал.
Он давал мне понять, что обложил меня по всем фронтам. Легче сдаться. Трепыхаться попросту бесполезно.