Восемь лет назад я, может быть, и растерялась бы.
Но сейчас…
— Значит, это твоё последнее слово? Ни торговаться, ни рассматривать альтернативы ты не намерен?
— Мне эта лишняя возня ни к чему.
— Ну что ж, — я с притворным сожалением вздохнула и полезла в карман жакета, из которого вынула телефон.
Сердце моё колотилось с такой быстротой, что я боялась, вот-вот начну глотать слова и запинаться.
Барханов следил за мной с внезапно вспыхнувшим в синих глазах подозрением.
— И что это значит?
— Просто не хочу быть голословной, — я пожала плечами и отыскала на почте отправленное письмо. — С тех пор, как мы развелись, много воды утекло. Мой круг знакомств порядочно увеличился. И среди этих знакомых есть, например… журналисты.
Я выдержала эффектную паузу.
— Одной из них я вчера написала.
Глава 22
— Написала? — на суровое лицо Барханова набежала непроницаемая тень. — Что ты ей написала?
Поджилки начинали трястись, но я приказал себе держаться. Ради сына. Ради Данила.
— Можешь прочесть. Чтобы в очередной раз не обвинять меня во лжи.
Я без колебаний сделала два смелых шага вперёд и сунула телефон с раскрытым текстом письма ему в руки.
Меня слегка тряхнуло от того, что я так внезапно оказалась слишком близко к нему.
Высоченный Барханов с могучим разворотом плеч и без того устрашал, а совсем рядом с ним и вовсе было легко потеряться.
Раньше его близость сводила с ума и дарила ни с чем несравнимое ощущение защищённости.
Сейчас эта близость скорее пугала. Но я понимала, что нельзя давать слабину. Потому что он не преминет воспользоваться любой моей слабостью.
Я вела сокрушительно неравную борьбу. Но выбирать не приходилось.
Барханов не стал сопротивляться. Опустил взгляд в мой телефон, потерявшийся в его огромной ладони.
И чем дальше читал, тем мрачней становился.
Дочитав, поднял на меня взгляд, в котором пылало адское пламя.
— Ты совсем сдурела, Варвара?
Я выдержала его убийственный взгляд и даже не поморщилась.
— А в чём дело? Разве я написала что-нибудь противозаконное?
Он молчал, и в ответ на его молчание я, выпрыгивавшая из собственной кожи от нервозности, затараторила.
— Не вижу в этом письме ничего криминального. Наташа уже полгода ведёт цикл репортажей о финансовой верхушке столицы. Ей интересны все аспекты их жизни. За мою эксклюзивную информацию она меня расцелует.
Барханов уничтожал меня взглядом. Мне чудилось, ещё секунда — и он запустит мой телефон прямиком в стену.
Но здравый смысл в нём, по-видимому, всё-таки возобладал.
Несколько долгих мгновений он практически не шевелился. Уверена, призывал все внутренние силы, только бы не сорваться и не натворить того, о чём впоследствии пожалеет.
Что, не ожидал? Наверняка и предположить ведь не мог, что я на такую наглость сподоблюсь.
— Ты собиралась рассказать ей о нас?
— Собиралась. Думаешь, я блефую?
Барханов снова опустил взгляд в телефон. Словно для того, чтобы проверить, что моё отправленное письмо ему не привиделось.
— Я знаю Теплицкую. Она репортёр с именем.
— Ага, — я кивнула, предвкушая победу. — И в соцсетях у неё полным-полно подписчиков. Это не говорящая голова. Это человек с весом.
— Помню, мы этому человеку с весом не так давно обзорный репортаж заказывали. К открытию крупного торгового центра. Сработали профессионально.
Это был хорошо выверенный удар. Но я и его умудрилась выдержать.
— И как ваш репортаж отменяет нашу с ней договорённость? — я пожала плечами. — Извини за простонародное сравнение, но мухи — отдельно, котлеты — отдельно. Наташа не упустит такой жирный кусок. Но даже если откажется, я ещё кого-нибудь отыщу.
— Чтобы всё-таки вывалить всё грязное бельё на общее обозрение?
— Именно, — огрызнулась я. — Я на всё пойду, Артур. На всё. Я от твоей репутации камня на камне не оставлю, если потребуется. Костьми лягу, но не позволю тебе отобрать у меня Данила.