У порога я остановилась и смерила взглядом женщину, которую наверняка больше никогда не увижу:
— Конечно. Ведь ваш святой сын не в состоянии ошибаться.
И словно в насмешку над тем, что я его упомянула, судьба столкнула нас на самом выходе из дома — на залитом солнцем крыльце.
Супруг смерил меня ненавидящим взглядом, взвесив на ладони ключи от авто:
— Жертву ломаешь? И надолго поездка? Пока деньги на карточке не иссякнут?
Всё внутри опалило огнём, но опасаясь нового приступа боли, я вынудила себя сцепить зубы
— Отойди. Уйди с моего пути!
Муж всего пару мгновений сверлил меня взглядом. А потом… отступил на шаг и махнул рукой в сторону лестницы:
— Ну, счастливой дороги.
Приглашений мне и не требовалось. Я понеслась со своей громоздкой поклажей вниз, будто за мной черти гнались.
В спину мне врезалось его беспощадно-прощальное:
— За алиментами возвращаться не вздумай!
Глава 3
— Варя, тебя там спрашивают… — в дверном проёме кабинета, где я редко задерживалась, почти всё рабочее время пропадая в торговых залах, маячила напарница Ольга.
Оборачиваюсь и молча указываю на прижатый к уху телефон, но всё же шепчу:
— Это срочно?
Ольга неопределённо пожимает плечами.
— Клиент?
— Вот, кстати, нет.
Что-то новенькое. Хмурюсь, но всё же киваю.
— Поняла, — снова указываю на телефон. — Дай мне минутку.
Ольга кивает и скрывается. А я возвращаюсь к телефонному разговору с Данилом:
— Ты только не смей на футбольное поле сбегать, слышишь? Переживать же буду.
— Я понял.
— Я уже заканчиваю на работе. Скоро буду.
— Не сбегу, — бубнит в трубку Данил. — Обещаю.
— Смотри мне, — припечатываю. — А то знаю я вас первоклашек.
Данил растёт активным ребёнком, но вовсе не сорной травой, чего можно было бы ожидать от ситуации, в которой ребёнок воспитывается работающей на двух работах матерью-одиночкой.
Нет, у нас всё в порядке. Мы справились.
Да, сложно и муторно временами. Да, нелегко. Но тут главное верить в себя и в то, что для тебя важно.
А ещё верить в любовь. Несмотря ни на что. С любовью и невозможное станет возможным.
А я своего сына люблю — до судорог, беззаветно. Но и без перегибов, когда ненаглядному чаду позволяют всё, что только возможно.
— Скоро уже и не первоклашка, — буркнул сын. — Уже скоро каникулы.
Я про себя усмехнулась.
— Это я к тому, что в вашей школе все первоклашки — оторвы. Мне директор ваш говорила.
Это правда. Стоило Данилу отправиться в школу и обзавестись там друзьями, и эту гиперактивную ватагу было попросту не разнять.
«У вас, Варвара Сергеевна, спортсмен растёт», — сказали мне в школе. А я записала Данила в секцию плавания и на футбол, чему он был несказанно рад. До того рад, что и вне факультативных занятий с мячиком бегал.
Сын рос в отца. Это единственное положительное, что я могла сейчас вспомнить о его биологическом родителе. Вот пусть родитель и остаётся далёким, полузабытым воспоминанием.
Меня это устроит. Нас с Данилом это устроит.
— Так кто там, Оль? — я сунула телефон в карман брюк и по пути в торговый зал заглянула в кабинет напарницы.
Она подняла на меня нечитаемый взгляд:
— Какой-то мужчина.
Я нахмурилась:
— И не клиент… Шутишь?
После развода ни с какими мужчинами я не вожусь. Навсегда желание отпало. Стоило только вспомнить, как в тот страшный день вся моя жизнь рухнула, надолго похоронив меня под своими обломками. Знакомые-мужчины у меня, конечно же, были, но я с ними почти не общалась. Поэтому чтобы кто-то целенаправленно на работу ко мне решил заглянуть… Оставалось только теряться в догадках.
Я мотнула головой, отгоняя видения прошлого. Давно я об этом не вспоминала…
— Да не шучу я, — усмехнулась Ольга. — Я-то вначале подумала тоже, что новый клиент. Девчонки-консультантки к нему так и ринулись. А он нет, говорит, я к вам не за покупками. Мне, говорит, Варвара Сергеевна Лисина нужна.