— Ошибаешься.
— Что заставляет вас так считать?
— Не что, а кто, Варвара.
Сглатываю.
— Сергеевна.
— Извини?
— Прошу вас не опускаться до фамильярностей.
Он какое-то — очень короткое — время молчит, а потом цокает языком. Уголок рта едва заметно приподнимается. Видит в этом иронию.
Высокомерная, жестокосердая сволочь.
— Извините, — проговаривает с нарочитым смирением и без запинки переходит на вы. — Варвара Сергеевна. Но сути дела ваша игра в неприступность, я боюсь, не меняет.
А мне становится по-настоящему страшно. Это не спонтанный визит, не случайное эхо из прошлого. Да Артур никогда таким и не грешил. Нет, разыскать меня и приехать сюда — лично! — его заставило что-то по-настоящему, с его точки зрения, важное.
— Я бесконечно далека от того, чтобы играть с вами в игры. Вы сделать заказ собираетесь? Если нет, нам не о чем говорить.
— Нам действительно не о чем говорить, — в синих глазах мелькает гневная искорка. — И совершенно нечего обсуждать. Кроме вопроса о сыне.
Последнее слово врезается в солнечное сплетение и скручивает там что-то очень горячее и колючее. Оттуда по всему телу растекается испепеляющий жар.
Да как он посмел…
И я, конечно, тут же теряю маску любезности. Едва успеваю сцепить пальцы в замок перед собой, чтобы хоть как-то себя уравновесить.
— О сыне? — выталкиваю из себя почти через силу. — Ты приехал о сыне со мной говорить?
Усмешка озаряет его мужественное лицо, и я ненавижу себя за то, что помню, помню его улыбки. Улыбки давно чужого мне человека. Человека, которого я когда-то считала самым для меня дорогим…
— Ну вот, мы и с формальностями попрощались. Недолго же ты держалась, Варвара.
Я игнорирую его попытку ковырнуть меня побольнее.
— Я не собираюсь ни о чём с тобой разговаривать.
— Это не тебе решать, бизнес-леди, — последнее слово он произносит с очевидной издёвкой, будто его забавляет одна только мысль, что я завела себе крохотное дело, которым вообще-то втайне очень сильно гордилась.
— Ты, кстати, неплохо устроилась. Молодец, — он внимательным взглядом с высоты своего недюжинного роста обвёл торговую залу. — Дорого помещение обошлось?
Я заморгала, опешив от столь резкой смены темы нашего разговора. И Барханов очень хорошо понимал, что его слова сработали идеально. В вопросе крылся какой-то намёк…
— Ладно. Твой волшебный карьерный взлёт мы обсудим потом. Поговорим о Даниле.
— Нет, — я мотнула головой так, что едва не хрустнули шейные позвонки. — Нет, мы не будем говорить о Даниле. Ты почти восемь лет ничего о нём не говорил. Тебя просто не было в нашей жизни. Ты самым жестоким, бесчеловечным образом сам себя из неё вычеркнул. Так и останется!
Барханов слушал мою короткую пламенную речь с лёгкой усмешкой. Явно чувствовал себя хозяином положения, который не суетился и не спешил раскрывать противнику все свои карты.
— Ты права. Меня в вашей жизни действительно не было. Какое-то время. Теперь я в ней есть. И с этим тебе, Варвара, придётся смириться.
— Нет! — крикнула я, с позорной лёгкостью теряя остатки самообладания. — Тебя нет! И ты больше не имеешь на нас никаких прав!
Барханов качнул головой, словно дивясь моей эмоциональной отповеди.
— На тебя — нет. С чего это вдруг ты решила, что я на тебя права предъявляю? А вот сын уедет со мной.
Наверное, если бы сейчас молния с громом и грохотом расколола крышу и врезалась посередине торгового зала, я и то меньший шок испытала бы.
— Ч-что?..
Барханов пожал могучими плечами, обтянутыми элитной шерстяной тканью делового костюма.
— Мальчишке самое время втягиваться в семейное дело.
— В с-семейное… Нет. Нет! Как ты смеешь вообще такое произносить? Как ты смеешь являться сюда после всего, что ты натворил, и заявлять мне подобное?!
Мой гнев легко зажёг ответный в бывшем супруге. Барханов выдохнул, тонкие ноздри хищно раздулись.
— Как я смею? Мне не нужно ничего сметь! Данил — мой сын. И этого тебе должно быть достаточно!
— Не было достаточно, не достаточно и никогда не будет! — рявкнула я. — Я. Тебе. Не позволю!