Мать расстроенно всплеснула руками, и кольца из белого золота, унизавшие её тонкие пальцы, ласково заклекотали.
— Артур, ну как же ты не поймёшь! Я хочу поскорее увидеть собственного внука! Почему тебе так сложно это понять?
— Своими расспросами делу ты не поможешь, — он вошёл в кабинет, и она последовала за ним.
— Я думала ты расскажешь мне, как сложилась поездка.
— А я должен?
— Я очень надеюсь на твоё понимание.
Артур бросил пиджак на спинку приставленного к столу кожаного кресла и усмехнулся.
— Удивительно. Совсем недавно тебе было на мальчишку плевать. Но когда ты узнала, что он действительно твой внук — и я шагу ступить не могу без твоих вечных расспросов.
— Почему тебя это так удивляет? — нахохлилась мать, и поправила широкие рукава своей шёлковой туники. — Ты лучше бы объяснил, почему твоя бывшая горе-жена от тебя это скрывала.
Артур скрипнул зубами, бездумно роясь в бумагах, которыми собирался сегодня заняться из дома.
Сама того не зная, мать ткнула в больное. В то уязвимое место в его неприступном и ледяном фасаде, которое он собирался оберегать до последнего. Потому что за ним притаилось чувство вины, которому он, впрочем, ни за что не позволил бы и на миллиметр поднять головы.
— Варвара здесь ни при чём, — процедил он сквозь зубы. — Закрыли тему.
— Что значит, ни при чём? — проигнорировала его предупреждение мать. — Как это, ни при чём? Эта хитрая дрянь скрыла от тебя, что беременна!
Насколько всё было бы легче, будь это так. В этом случае он, может, и не стал бы давать ей поблажку в виде сегодняшнего вечера. Забрал бы сына прямо сегодня.
Но нет, в этом принципиальном вопросе Варвара ему не врала.
— Она ничего не скрывала, — Артур ответил матери пристальным взглядом. — Я знал, что она ждёт ребёнка.
Ответом ему стало гробовое молчание. За это время он успел отыскать нужную папку и дать по внутренней связи короткое указание принести ему чай.
— Как это… знал? — наконец отошла от ступора мать. — Артур, ты знал, что у вас будет ребёнок и…
— Я не знал, что он будет у нас, — сделал ударение он. — И это моя вина. Я просчитался. Но остальных её грехов это не искупает. Я же сказал, закрыли тему. Я больше не хочу её поднимать.
После этих слов мать заметно утихла, пусть и не спешила покидать его кабинет.
Ещё немного, и на проходной он будет просить охрану её разворачивать, если родительница продолжит с такой настойчивой регулярностью приезжать к нему в гости и выносить ему мозг.
— Как скажешь, — наконец очень тихо отозвалась она. — Но только как ты собираешься объяснить это сыну, которого планируешь у неё отобрать?..
Глава 8
— Да не поверю…
Голос подруги в трубке звучит слабо и будто отражает мои собственные мысли.
— Я бы, Маш, тоже никогда не поверила, если бы его рожу холёную сегодня в своём торговом зале не видела, — я шмыгнула носом и отёрла злые слёзы салфеткой. — Меня до сих пор всю трясёт, стоит только подумать.
— М-могу представить… Ты же… кхм… ты слышала, что он с тех пор возглавил совет директоров и теперь подмял под себя обе компании? Слияние завершили в позапрошлом году вроде бы. Барханов сейчас такая величина в бизнесе…
От этих «хороших» новостей я едва не застонала. Прикрыла глаза и упёрлась лбом в раскрытую ладонь. Да будет ли этому кошмару сегодня хоть какой-то конец?
На моё красноречивое молчание подруга отозвалась:
— Ага… Значит, не слышала. Варь, я это к тому, что он сейчас вообще недоступная величина. С соответствующим весом и связями. Ты с ним поосторожней…
— Поосторожней?! — сорвалась я и подавила истеричный всхлип. — Да говорю же, Маш, он сына у меня надумал забрать! Как я буду с ним войну-то вести, если он сейчас ещё богаче, влиятельнее и злее!
Сердце, и без того нывшее почти целый день, снова отозвалось тупой болью.
Данил пообедал, сделал уроки и отправился к приятелю по лестничной клетке — в приставку поиграть. Я только потому и позволила себе этот звонок — выговориться и выплакаться, пока сына нет дома.