— Я люблю этот дом. - Кивнула и пошла следом за женщиной. - И я здесь хозяйка. И сюда я хотела привезти нашу девочку.
— Разрешили? - Ахнула Марина Петровна и хлопнула от радости в ладоши. - Не может быть? Так быстро?
— Быстро? - Ахнула и засмеялась. - Два года собирали документы, чтобы нам разрешили её взять. Я измаялась вся, думала, что в последний момент откажут. Но согласились. - Я покачала головой, всё ещё не веря, что нам отдают Злату. Два года мучений, хождений по инстанциям и сбор документов. И вот наконец, сегодня, долгожданная новость – Злата станет нашей. Маленькая девочка, которую мы так полюбили и которая полюбила нас, через несколько дней должна была приехать к нам домой. А сейчас… а что будет сейчас, когда мой муж решил отказаться от маленькой Златы.
— Я так рада за вас! Может быть, Злата спасёт ваш брак?
— Никакого брака не существует. - Резко ответил муж, появившись на кухне. - Вот уже несколько лет, ничего похожего на семью у нас нет. Я ещё раз повторяю для тупых и убогих - в этом доме не будет никакой Златы. Так и знай, Дарина. Ни один ребёнок, который не является мне родным по крови, в этом доме жить не будет.
Глава 4.
– Богдан, послушай себя! - Вскрикиваю и поднимаюсь. - Что ты такое говоришь? Мы же так хотели, чтобы Злата жила с нами. Столько планов, желаний. Комнату ей сделали на втором этаже.
– В этой комнате будет жить мой родной ребёнок, а не детдомовская шелупонь, которую нашли...
– Злата не шелупонь! - Резко обрываю я бред этого сумасшедшего и смотрю в его глаза. Я больше не вижу в них той нежности и ласки, которые так любила. Сейчас там была злость, похоть и ненависть. Словно мужчину, за которого я выходила замуж, вдруг подменили, и сейчас передо мной стоял его клон-инопланетянин.
– А кто же она? - Усмехается и подходит к столу. Смотрит на Марину Петровну и головой кивает в сторону, чтобы она нас оставила. Помощница опускает голову и медленно уходит. Муж берёт стакан с водой и выпивает его залпом. Разворачивается и подходит ко мне. Останавливается слишком близко. Я ощущаю запах его чистой кожи, после душа и тонкий еле уловимый аромат туалетной воды. Отворачиваюсь, не могу дышать. Горло сводит от спазмов.
– Она девочка, которая полюбила нас и начала называть мамой и папой. Через несколько дней нам её отдадут. Богдан, нам её отдадут, и Злата станет нашей дочерью.
- Не станет. - Резко продолжает. - Я тут многое узнал про неё такого, чего нам не рассказывали. Так что нет и ещё раз нет! Ноги этой сукиной дочери здесь не будет. Не будет! - Рявкает он мне в лицо, и в этот момент я не выдерживаю и ударяю его ладонью по щеке. Звонкий удар и лицо мужа в один момент исказила маска ужаса. Глаза его побагровели и губы вытянулись в одну тонкую линию. Не обращая на это внимания, я замахнулась, чтобы ударить его по второй щеке, но не успела. Руку перехватили и сжали в районе запястья. Я ощутила боль, но не подала виду. Только не здесь, не перед этим чудовищем. Сжав зубы, я смотрела ему в глаза и ощущала, как внутрь меня вместо всепоглощающей любви к мужу зарождается что-то страшное, что-то тёмное.
– Хватит. Меня. Провоцировать.
– Иначе что? - Дерзко спросила я и попробовала выдернуть руку.
– Иначе я за себя не отвечаю. - Всё так же спокойно ответил Богдан и только сейчас отпустил мою руку.
– Я ненавижу тебя, Богдан. - Процедила сквозь зубы, сжимая ноющее запястье. – Я ненавижу тебя, Юрасов. - Проговорила медленно, чтобы он понял и чтобы наконец, осознала я. - Между нами всё кончено. Я требую развода.
– Хм, ты уверена, что именно этого хочешь? Подумай, Дарина. Обратного пути не будет.
– Я хочу развода! - Крикнула так, что он поморщился.
– Истеричка, блядь! Ну хорошо, ты сама это предложила. Воля твоя. Пусть будет по-твоему. Только знай, мои адвокаты сотрут тебя в порошок. По миру пустят. И когда ты бедная и несчастная приползёшь ко мне на порог, я, так и быть, сжалюсь над тобой и разрешу поселиться в одной из гостевых комнат. Будешь прислуживать бывшему мужу и его новой жене.
– Буду умирать, к тебе не приду. Юрасов, ты чудовище. И однажды ты это поймёшь, только поздно будет.
– Я уже это понял, и с этой мыслью мне хорошо. - Богдан засмеялся диким смехом, а мне от этого стало больно. Как-то невыносимо грустно и тяжело. Словно все тягости этого мира упали мне не плечи и придавили меня. Оставив без возможности нормально дышать. Практически насмерть.