- Надеялся, что тот не только спалит Уварову, но и себя?
- Да. Читали описание одежды преступника, из каких она материалов?
- Да, из синтетики. Причём из такой, которая занимается от любой искры. Кабы не мы, то он за пять минут превратился бы в головёшку. И ищи концы – приревновал бывшую, сжёг её и с собой покончил.
- Во-от! Всё случайное не случайно. Ведь если бы Видову покушение удалось, то он был бы первым подозреваемым. Отсюда вывод – живой он Ройсману не нужен, - добавил генерал.
- Уваровой вообще в доме не было, правда, о последнем пока никому не известно. А Видов выжил и, судя по отчётам медиков, идёт на поправку, - задумчиво произнёс следователь. – Вовремя оказанная профессиональная помощь и то, что его быстро потушили, помогли парню избежать фатального исхода.
Мужчины переглянулись, и Аверин схватился за телефон.
- Вожеватов, немедленно охрану к палате Видова. Да. Круглосуточную! Один внутри, возле кровати, один снаружи. И проверять весь медперсонал, прежде чем впускать в палату, а так же под запись все манипуляции!
Как оказалось, вовремя – уже вечером поступил сигнал: в палату пыталась пройти медсестра.
Которую к больному никто из врачей не отправлял. С препаратом, который ему никто не назначал.
Генерал понял – пора браться за Ройсмана. Но так, чтобы у того не было ни малейшей возможности избежать ареста. А для этого нужны бронебойные доказательства.
Для начала следствие установило время и место, с которого снимали гуляющую по участку «подсадную утку». Затем нашли фотографа-любителя, сиречь, автора этих фотографий. Им оказалась горничная из соседнего дома.
Насмерть перепуганная женщина, только увидев полицию, сразу во всём призналась и сдала номер, с которого ей звонил заказчик. Симка была явно куплена с рук, но криминалисты не зря ели свой хлеб: если оказалось невозможным доказать, что женщина скинула фото именно Ройсману, то выяснить, что плату за «фотосессию» перевёл ей именно Вениамин Исаакович, не составило большого труда.
И хоть он использовал не основной счёт и не напрямую, но специально обученные люди сумели пройти до конца цепочки и выявить источник финансирования.
Ловушка захлопнулась, следователи получили ордер на обыск у Ройсмана и рано утром нагрянули к нему домой.
Разумеется, академик кричал, что чист, аки слеза младенца и грозил всеми карами за «самоуправство». Но его не слушали, а делали своё дело. И Вениамин не успел опомниться, как в наручниках поехал в следственный изолятор. Но адвокату позвонил – не имели права не позволить.
И уже днём в медиапространстве поднялся вой до небес. Одновременно с этим на Аверина посыпались не самые приятные звонки от весьма влиятельных людей. Все, как один, стучались к генералу с настоятельными рекомендациями немедленно снять с уважаемого человека якобы беспочвенные обвинения.
Но к этому моменту следствие успело собрать в доме подозреваемого все гаджеты и основательно в них покопаться. И хоть Вениамин Исаакович предусмотрительно стёр компрометирующие переписки, но почему-то не уничтожил «левый» телефон, с которого вёл не самые законопослушные дела.
Судя по надменному и даже хамскому поведению господина Ройсмана, это произошло не из-за забывчивости, а из-за уверенности, что его никто не посмеет тронуть. Потому что он, во-первых, публичный и уважаемый человек. А, во-вторых, потому что знаком со многими высокопоставленными и известными личностями.
И верил, что те всегда его прикроют.
Просчитался!
Потянув за одну ниточку, криминалисты смогли восстановить удалённое и получили доказательств больше, чем могли мечтать. В том числе узнали много интересного о методах ведения бизнеса Вениамина Ройсмана и его связях с криминальными структурами.
После этих открытий Аверин позволил паре особенно влиятельных защитников Вениамина Исааковича лично ознакомиться с некоторыми скринами и показаниями фигурантов дела.
И с этого момента песенка Ройсмана была окончательно спета.
С той же скоростью, с какой поначалу они ринулись его защищать, те же самые высокопоставленные знакомые теперь принялись открещиваться от недавнего «лучшего друга» и «кристально честного и уважаемого человека».
А тут и Видов поправился настолько, что к нему допустили следователя.
- Денис Викторович, я старший следователь, капитан Самойлов Роман Валерьевич, - представился тот, присаживаясь на стул. – Как ваше самочувствие?
- А по мне не видно? – прохрипел Денис.
- Ну… Видно, конечно…
- А мне ни черта не видно! – заскулил преступник. – Глаза замотаны, врачи говорят, что снимут повязку только через пару недель. Скажите, я буду видеть? – и больной зашарил вокруг себя незабинтованной левой, пытаясь нащупать руку посетителя. – Только правду!