— Ксения, ваш сын, скорее всего, переживает сильный стресс, — сказала она по телефону. — Уход отца, разрыв семьи — это огромная травма. Наркотики могли быть его способом справиться с болью. Но если он готов работать над собой, у него есть шанс. Главное — ваша поддержка.
Я кивнула, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам.
— Он будет готов. Я сделаю всё, чтобы он был готов.
После разговора я почувствовала, как внутри зарождается что-то новое. Не только страх и боль, но и сила. Я была готова бороться за своего сына, за свою семью. И я знала, что не отступлю.
Вечером я сидела с Алиной на кухне, рассказывая ей о встрече с Кириллом. Она слушала, прижавшись ко мне, и я чувствовала, как её маленькое тело дрожит от слёз.
— Мам, это всё из-за папы, да? — прошептала она. — Если бы он не ушёл, Кирилл бы не…
— Не вини папу, милая, — мягко сказала я, хотя внутри всё кипело от гнева на Анатолия. — Это не только его вина. Мы все… мы все могли быть внимательнее. Но теперь мы исправим это. Вместе.
Алина кивнула, уткнувшись мне в плечо.
— Я помогу, мам. Я сделаю всё, что нужно.
Я обняла её крепче, чувствуя, как тепло её тела согревает моё сердце. У меня были мои дети. У меня была цель. И я знала, что не остановлюсь, пока не верну своего сына домой.
Глава 16
Глава 16
Дни слились в бесконечную череду встреч, звонков и тревожных ожиданий. Сергей Иванович работал над делом Кирилла, собирая доказательства того, что нападение на Веру было импульсивным, вызванным эмоциональным срывом. Полиция начала проверять Диму и Славу, и, по словам адвоката, у одного из них уже нашли запрещённые вещества, что могло сыграть в нашу пользу. Но всё это было лишь фоном для главного… состояния Веры.
Я сидела в больничной палате, глядя на женщину, которая когда-то была моей лучшей подругой. Вера выглядела хрупкой, почти прозрачной, с бледным лицом и повязкой на голове. Её глаза, когда-то такие живые и хитрые, теперь были пустыми, растерянными. Она приходила в себя, но память возвращалась фрагментами, как мозаика, которую кто-то рассыпал.
— Ксения? — её голос был слабым, почти шёпотом. — Ты… ты приходила раньше?
Я кивнула, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Это был мой третий визит за неделю. Каждый раз я приходила под предлогом узнать о её состоянии, но на самом деле у меня была другая цель. Жестокая, расчётливая цель, о которой я старалась не думать слишком долго, чтобы не утонуть в чувстве вины.
— Да, Вера. Я хотела убедиться, что ты в порядке, — я выдавила улыбку, хотя внутри всё сжималось от отвращения к самой себе. — Ты помнишь что-нибудь? О том, что случилось?
Она нахмурилась, глядя в потолок.
— Иногда… мелькают какие-то картинки. Будто я в вашем доме. Мы… мы спорили? — она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула тревога. — Ксюша, я не понимаю. Почему я была у тебя? Почему мы ссорились?
Момент настал. Я глубоко вдохнула, собирая всё своё мужество. Это был риск, огромный риск. Но ради Кирилла я была готова на всё.
— Вера, ты… ты пришла ко мне, чтобы поговорить, — начала я, тщательно подбирая слова. — Ты была расстроена. Говорила, что устала от Анатолия, что ваши отношения зашли в тупик. Ты… ты хотела помириться со мной, просила прощения за всё.
Её глаза расширились, и я почувствовала, как моё сердце бешено колотится. Я лгала. Лгала так нагло, так цинично, что самой становилось тошно. Но я не могла остановиться.
— Я… просила прощения? — Вера прижала руку к виску, будто пытаясь поймать ускользающее воспоминание. — Но… почему мы спорились?
— Ты была на взводе, — продолжала я, стараясь говорить уверенно. — Кричала, что я не понимаю, что ты не хотела меня предавать. А потом… ты вдруг начала падать. Я не знаю, может, у тебя закружилась голова. Я пыталась тебя поймать, но ты ударилась о стол. — Я сделала паузу, глядя ей в глаза. — Вера, это был несчастный случай. Никто не хотел тебе зла.
Она молчала, глядя на меня с таким напряжением, что я боялась, что она сейчас вспомнит всё. Но вместо этого её лицо смягчилось, и она медленно кивнула.
— Несчастный случай… — прошептала она. — Да, наверное… я плохо себя чувствовала в тот день. Кажется, я пила что-то… вино? Я не помню.
Я выдохнула, чувствуя, как напряжение чуть отпускает. Она поверила. Или, по крайней мере, не отвергла мою версию. Это был шанс. Шанс для Кирилла.
— Не мучай себя, — мягко сказала я, касаясь её руки. — Главное, что ты жива. Остальное не важно.